Напал на такой вот документ, в общем и ничего необычного, но по-моему, стоит выкладывания. Опубликован он в книге Мовчин Н. Н. Последовательные операции по опыту Марны и Вислы. М. 1928.

[167] Приложение 14 Волковыск. 28/81920 г. Важным фактором усугубившим панику в рядах армии при отступлении была партизанская война населения Седлецкой губернии. Установлено многочисленными показаниями ответственных серьезных товарищей, что проходящие войска всюду обстреливались партизанами. Население Седлецкой губернии относилось к нам резко враждебно, отказываясь давать даже воду уставшим отступающим частям. Во многих случаях отступающие части вели арьергардные бои с местным населением, во время которых красноармейцы расправлялись с повстанцами очень жестоко. В Белостоке, по докладу начдива 27, пробивавшегося с бригадой через занятый уже город, ему пришлось вести бой больше с населением Белостока, чем с польскими войсками, причем во враждебных действиях деятельное участие принимало так же еврейское население. Весь район примерно от линии Белостока-Бельск к юго-западу, особенно в Седлецкой губернии. Кишел повстанцами. Полагая, что ЦК сделает из этого надлежащие выводы, счел себя обязанным о нем сообщить. № 811/с Член РВСР XVI Пятаков.

Забавно, вначале в голову полезли произведения, которые терпеть не могу.

Во-первых, не люблю я Кафки, а посему не будет в списке ни «Замка», ни «Землемера».

Во-вторых, не люблю я Довлатова, так что отправляю в топку и «Заповедник», который при этом вполне может проходить по рубрике: «книга, которую я не осилил из-за скуки».

И все-таки, когда я начал составлять список, то понял, что большинство книг, которые хочется в него занести, находятся на пересечении детского романтизма, самой книги и кинофильма по ней. Исключение одно. Но до сих пор не понимаю, почему эта книга попала в исключения. Место этой книги вполне должно было быть в этом же ряду.

Но все-таки по порядку.

Золушка (Гримм-Перо-Шварц)))

Не знаю, что она больше для меня, книга или фильм, а потому затрудняюсь назвать автора. Но в любом случае, это была сказка, которой я в детстве, совершенно по-детски, наивно и искренне, желал волшебного и счастливого конца. И всегда ощущал этот конец как маленькое чудо. Наверно это первая книга в версии Ш. Перо, которую мне захотелось перечитывать самому помногу раз. С удивлением обнаружил, что любовь к «Золушке» предается по наследству. У сына это одна из любимейших сказок.

А. Конан Дойл. Записки о Шерлоке Холмсе

Был восьмитомник и кончился, зачитанный до дыр. Каждую историю знал назубок. Это зубок и болит, когда очередной раз слышу "Ватсон". Он для меня навсегда доктор Уотсон и никак иначе. Когда-то был потрясен тем, что детское восприятие книги стопроцентно легло на наш фильм. Редко, когда возникает подобное совпадение. Всегда что-то режет глаз. Здесь – ничего, включая бессмертные фразы: «овсянка, сер» и «элементарно, Ватсон». Разве что фамилия доктора досадно выпадает.

Ф. Купер Зверобой.

Тоже нечто на пересечении книги, детства и романтизма, но только вызвавшее непонимание. С одной стороны, должно быть интересно, тем не менее, скучно. Наверно с этой книги я начал критически разбирать читаемое, а не только сопротивляться чтению, или зачитывать до дыр. Эта книга была не единственной такой, но одной из главных. Да, ГДРовские вестерны терпеть не могу, в отличие от настоящих (Любимые кинотеатры детства – «Рекорд» и «Иллюзион»).

В. Обручев Земля Санникова.

Еще одна зачитанная тогда же книга. А вот фильм по ней терпеть не могу, включая музыкальный ряд. Полное несовпадение восприятия и экранизации. Еще в детстве поразила ходульность героев. Не могу представить их с геологическим молотком и рейкой для теодолита в руках. А без этого героев Обручева воспринимать не могу. Долго пытался понять, что же конкретно меня раздражает, и только значительно позже понял. Раздражает разность восприятия интеллигенции в 20-30 годы и в  «эпоху бардов». Для Обручева его герои - люди дела, первопроходцы и ученые. Мир для них не их собственная мятущаяся душа, а бесконечная вселенная, ожидающая творческого познания. Для автора же фильма, а, следовательно, для его героев сами открытия неинтересны. Они строят в них себя, а потому в обручевских образах жутко фальшивят.

К. Паустовский. Золотая Роза и И. Тургенев. Записки охотника.

Они написаны в разные эпохи, совершенно разными людьми и по мировосприятию, и по жизненному опыту. Но для меня - это одни из самых поэтичных книг в русской литературе о союзе людей и природы. И обе книги были для меня открытием в 7-м классе. По большому счету, открытие этих книг и было началом любви к хорошей литературе. Пушкин был почти тут же, но чуть позже. (В детстве иногда для развития неплохо и поболеть))))). И до сих пор я считаю, что «Записки охотника» - одна из вершин творчества Тургенева, превзошедшая его многие зрелые произведения. Ну, а «Золотая роза» читалась мной мелкими отрывками, и только много позже я узнал, как она называется.

И наконец, исключение. Исключение потому, что фильма по этой книге вроде бы нет.

Джеймс Хэрриот. Записки сельского ветеринара.

Книга, потрясшая меня своей любовью к людям и животным, к своей стране и работе. На самом деле, если есть в мире патриотизм, то это патриотизм автора книги. Рожденный не в борьбе, но в труде и жизни. Читать ее такое же удовольствие, как  и «Записки охотника». Но фильма вот нет.

Хэрриот где-то писал, что умилительнее спаниелей только бигли. Как хозяин замечательного бигля, полностью разделяю мнение автора.

Окончание 3 главы Шиловского "На Березине"

Продолжение 3 главы Шиловского "На Березине"

Политическое состояние войск противника, действовавших на участке армии, было различно1. Против крайнего правого фланга армии и к северу от стыка XVI и XV армии располагалась 1-я литовско-белорусская дивизия. Так наз. литовско-белорусские части были самым слабым в боевом отношении элементом среди польской армии. Из опыта предыдущих столкновений было известно, что эти части не хотят драться против Красной армии и обычно дают большой процент пленных и перебежчиков. Иметь своим противником литовско-белорусские дивизии - это значило быть в благоприятных условиях для успеха.

Продолжение 3 главы Шиловского "На Березине"

Выкладываю обещанную 3 главу из работы Шиловского на Березине посвященной подготовке майского наступления против поляков )))

Продолжаю выкладывать информацию из той же книги, посвященной бою у Батайска и станицы Ольгинской, теперь уже с белой стороны

В № 71 "Военной Были" полковник Рябинский поместил статью "Кавалерийское дело 6 января 1920 г.", в которой описывает атаку добровольческой кавалерийской бригады генерала Барбовича и казачьей конницы генерала Топоркова.

Действительно, в этот день была лихая и удачная атака этих частей в районе Батайска против наступавшей конницы Буденного, пытавшейся прорваться на стыке Донской армии с Добровольческим корпусом, и к вечеру конница Буденного была отброшена и отошла в исходное положение. Все это так. Но что не так, то это желание объяснить отход красной конницы только как следствие действий конной группы генерала Топоркова и в частности бригады генерала Барбовича, в то время как бой 6- 19 января был лишь одной из фаз крупного сражения, длившегося с 4 по 8' (с 17 по 21) января включительно, которое вели, кроме добровольцев, 4-й Донской конный корпус под командой генерала Павлова (а не Мамонтова, уехавшего в Екатеринодар) и 3-й Донской корпус генерала Гуселыцикова и которое не было решающим.

Для уважаемого Eugend и тех кому интересно выкладывю скан отрывка о Батайской операции, посвященной, в частности и т. Шорину

Из журнала "Красная конница", 1935, № 5. Цитировано по "Гражданская война в Росии: Разгром Деникина. СПб. 2003 С. 585-600

8 января 1920 г. 1-я Конная армия после кровопролитных боев заняла г. Ростов. Донская, Кубанская и Добровольческая армии на правом берегу реки Дон не были окончательно разбиты 1-й Конной армией; они, понеся большие потери, под натиском Конной армии переправились через реку Дон и закрепились на ее левом берегу. В результате боя под Ростовом белые армии лишились территории Донской области, потеряв свою "столицу" - г. Новочеркасск, который служил змеиным гнездом контрреволюции. Белые лишились портовых городов - Ростова и Таганрога,- потеряв большое количество своей техники, понеся колоссальные потери в живой силе.

Польская компания как компания неудачная имеет ту особенность, что она продолжалась и после своего окончания в дневниках, воспоминаниях и аналитических работах людей, принимавших в ней посильное участие. И бои, которые велись на страницах печати, были направлены на реабилитацию своих усилий, их объяснение, и, следовательно, перекладывание своей ответственности на объективные причины и на других участников конфликта. К сожалению, подобные баталии неизбежно ведут к часто сознательной фальсификации и сокрытию данных. Трактовки разных участников зачастую выстраиваются в до фантастического и смешного противоположные картины. Освещение в аналитической литературе подготовки РККА к весенне-летней компании 1920 года на русско-польском фронте смело может быть отнесено к подобным идейным баталиям.

Если верить совместному труду Н. Какурина и В. Меликова, события разворачивались следующим образом[1]. В результате несговорчивости польской миссии на переговорах с советской властью в Кремле стала очевидной неизбежность будущей войны. В ходе подготовки к ней была отослана телеграмма Главкома №2045 от 8 апреля о необходимости силами Западного фронта подготовить наступательную операцию против поляков. В развитие этой телеграммы 9 апреля командзап издал приказ № 85. Согласно ему операция против поляков должна была разработываться командующими армиями. То есть, директива была разработана в центре и спущена вниз до армейского звена. При этом стремление фронтового начальства переложить инициативу на нижний уровень встретило резкий отпор из центра. Иначе говоря, советская власть готовила полномасштабную компанию, которую собиралась проводить в наступательном ключе. Только вот предшественники Тухачевского не смогли разработать правильный и толковый план. Этот тезис иллюстрируется дальнейшим разбором плана предложенного командармом 16 Соллогубом командзапу Гитису и одобренного тем. Вот как он выглядит согласно Н. Какурину[2]: "Из изложенного видно, что сущность плана главнокомандующего сводилась нанесению сильного удара по центру распоряжения поляков на Западном фронте в промежутке между городами Борисов и Бобруйск в общем направлении на Минск и далее, вероятно, по среднему из описанных нами операционных направлений правым флангом 16 армии, который усиливался прибывающими в нее с правого фланга фронта подкреплений при заблаговременных демонстрациях на правом и левом фланге фронта. Не вдаваясь в детали этого плана по существу, поскольку он в самый последний момент не был приведен в исполнение, укажем только, что в случае успеха выводил главную массу дивизии 16 армии в лесисто-болотистый промежуток между Борисовым и Бобруйском, неудобный для действия значительных войсковых масс, а главным образом тяжелой артиллерии, которую в значительном количестве предполагалось придать 16 армии; перегруппировки, вызываемые этим планом, были сложны и требовали большой затраты времени и, кроме того, для своего дальнейшего развития он требовал форсирования р. Березины, рубежа, который, как показали дальнейшие события, был подготовлен заранее к обороне поляками и а котором они сопротивлялись очень упорно".

Согласно Шиловскому, картина выглядит не просто другой, а принципиально противоположной. Здесь принципиальна дата начала планирования операции. Если верить Шиловскому, начало составления плана вовсе не 8 апреля из центра, а почти за месяц до этого 13 марта. Причем он ссылается на номер дела в армейском архиве. Нет никакой первоначальной инициативы из центра. Есть - понимание более или менее трезвое в штабе Западного фронта своих сил. Дата 13 марта взята не с потолка. С 14 марта начался процесс расширения и значительного сферы ответственности 16 армии. Ей передавался участок Паричи-Овруч. И вместе с тем передавались дополнительные силы 17 и10 дивизий. Полученный участок вел к необходимости вести бои за переправу у Якимовской слободы против одной самых профессиональных польских дивизий на этом участке фронта - 14 Великопольской дивизии. Ситуация в случае польского наступления для 16 армии могла быстро стать катастрофической. Причем удар мог последовать и от Мозыря на Гомель, и в стык с 15 армией на Оршу, где парировать его практически было вообще нечем, так как войска не смогли бы выйти даже на улицу из-за отсутствия обувного довольствия. Не говоря уже о том, что вести боевые действия в условиях болотистой местности и распутицы. И армейское и фронтовое начальство понимали, что в результате ближайших боев при имеющейся конфигурации войск РККА, качестве их обучения и ситуации со снабжением шансы удержать междуречье Березины и Днепра невелики. Создавалась реальная угроза одновременного захвата поляками Орши и Гомеля и выхода во внутренние области России. Если войска не в состоянии организовать оборону, значит надо наступать пусть и с имеющимися силами. По крайней мере, инициатива переходила на сторону РККА. И место боев определяло именно она.

Фронтовое начальство понимало, что качество штабной работы в 16 армии (3 очень хороших штабных офицера в одном месте) выше, чем у него. На месте, далеко от Смоленска, лучше знали свои условия и реальные силы. Отсюда и стремление переложить планирование на армейское начальство. Из всего вышесказанного однозначно следует, что армейское начальство, реально отвечавшее за западное направление, до начала мая не планировало ведения наступательной компании. Никто Польшу покорять не собирался и на Берлин идти тем паче. Собирались если получиться удержать Жлобин с Рогачевым, что далеко не одно и тоже. ))) Нельзя объединять в одно планы до прихода Тухачевского и после них, потому, что они были разнонаправлены. И, пожалуй, это главный возможный вывод этой главы.

Причем из объяснений Шиловскго, однозначно следует предельная штабная грамотность и внутренняя трезвость плана, основанная на четком понимании своих сил, вернее, их отсутствии. Работа Шиловского вышла уже после работы Какурина, и свои доводы он, очевидно, строил, держа эту работу на столе. И посему, доказывая обоснованность Игуменского направления удара, приводит аргументы Какурина просто с обратным знаком.

Дальше на сцене появляется Тухачевский. Для Какурина бросание тени на старый план важно именно для того, что бы выявить масштабность и продуманность плана Тухачевского; противопоставить молодой талант, старым кадрам, которые делали ляп за ляпом. У Шиловского позиция много сложнее, он не может прямо показать свое отношение к Тухачевскому с его неумением считать последствия своих шагов и просчитывать реальные пути их выполнения. Слишком в период написания и издания книги силы были неравны. Скорее он стремится показать все неувязки и ляпы, которые неизбежно возникали в ходе создания гениальных прожектов. Одна история с парадом перед наступлением в 4 главе чего стоит. В книге подчеркивается несоотнесеность планов и реальности, которые в результате привели к плачевным результатам. "3 мая Командзап приказал Командарму XVI коротким ударом быстро и решительно покончить с борьбой в Мозырском районе, чтобы освободить силы, средства и внимание армейского Командования для Минского направления, которое является главным операционным направлением для XVI армии". Из всего вышезложенного фраза не может не звучать как издевательство опытного штабиста. Не зря , в историографии существует мнение, что Шиловский в период написание своего труда выпадает из милости Тухачевского.

[1]Какурин Н. Меликов В. Гражданская война в России, война с белополяками. СПб. 2002

[2]Какурин Н. Меликов В. Гражданская война в России, война с белополяками. СПб. 2002. С 116

Нам представляется, что целесообразно было еще больше поднять удар XVI армии к северу, чем это было решено командованием армии, т. е. наносить его не в Игуменском, а в Борисовском районе. При действии на Игуменском направлении лишь двумя дивизиями, последние все же попадали в изолированное положение от главной массы войск Западного фронта (расстояние между флангами активных групп XVI и XV армий достигало 80 км, и они во время наступления были разделены трудно-проходимым болотистым участком у оз. Пелик), и неприятель мог довольно быстро справиться с ними и развязать себе руки для действий против главной группировки. При малых силах наступление XVI армии не могло протекать быстро; у противника была возможность сорганизоваться, подтянуть резервы. Фронт наступления двух дивизий тоже не мог быть слишком широким; он, естественно, оказывался внутри угла, образуемого железными дорогами Минск - Борисов и Минск - Бобруйск. Такое положение облегчало противнику {24} переброску войск, допускало железнодорожный маневр и способствовало двойному оперативному охвату поляками наших частей, наступающих на Игуменском направлении, что в действительности и случилось.( Смотри далее: )

Продолжаю выкладывать материалы о отступлении Красной армии от Варшавы.

В статье Свечина "Безмолвный фронт ( в книге А. А. Свечин. Искусство вождения полка. М. 2005, С. 423-443) дается достаточно эмоциональная и жесткая рецензия на приведенный в 2-х предыдущих постах отрывок из учебного пособия Какурина. Представляется, что, как часто бывает у А. А. Свечина, эмоциональность и полемический задор убивает в нем великолепного аналитика и то, что чувствует автор перебивается стремлением убедить аудиторию в своих построениях и излишней рисовкой и позой. При том, что к мнению А.А. Свечина всегда стоит прислушаться и подумать, что за этим мнением стоит.

{435} ( Смотри далее: )

Окончание куска из Какурина