brunkovski

brunkovska @ 2009-03-24T00:27:00

2009-03-23T21:36:20Z

Эта запись вне темы журнала. Это флешмоб для тех, кто просто пообщаться хочет.)))

Флешмоб от юзера ([info]kvakl_brodakl).
Правила флешмоба:
1) вы оставляете комментарий к этой записи, выражающий вашу готовность участвовать;
2) я задаю вам пять персональных вопросов;
3) вы помещаете ответ в своём дневнике и задаёте вопросы в комментариях тем, кто выразит готовность подхватить эстафету.

Итак, мне досталось:

1. Какой выбор - самый трудный?
2. Представьте себе, что в Вашем распоряжении оказалась машина времени, но есть возможность воспользоваться ею один раз (туда и обратно). Куда Вы отправитесь?
3. Как Вы относитесь к снам?
4. Что Вы предпочитаете на досуге: вечер вдвоём или дружескую компанию?
5. Кто для Вас идеал политика?

Мои ответы:
1. Когда при любом варианте невозможно не запачкаться (может быть, между двумя предательствами(((()
2. Эх мне бы таблеток от жадности и побольше. Наверно 17 век Голландия.
3. Иногда их очень боюсь.
4. Вечер вдвоем
5. Тут, как я понимаю, нужна персоналия наверно Дизраэлли или Ярузельский

Несостоявшейся хозяйке этого Журнала досталось:

1. Убивает ли быт любовь?
2. Назовите трёх знаменитых людей из любых эпох, с которыми Вам хотелось бы познакомиться лично.
3. Какой вопрос Вы задаёте себе чаще других?
4. Есть ли книга (фильм) отношение к которой у Вас сильно изменилось по прошествии времени?
5. Почему всё-таки один ЖЖурнал на двоих? ;)

Её ответы:
1. Для меня ответ однозначный - нет, мало того, любовь скорее убьёт отсутствие быта. Но я могу представить такое восприятие любви и такое отношение к быту, при котором вместе им сосуществовать невозможно.

2. Их много. Как только появляется интерес к персоне, сразу возникает желание задать ей пару вопросов. Остановлюсь на тех, к кому отношусь очень лично: Антоний Сурожский (жаль, что эта встреча не состоялась), Клайв Льюис, И.С. Бах.

3. Первое, что пришло в голову: когда я буду спать, или можно ли сейчас не вставать, в зависимости от времени суток. Если подумать ещё, то вопрос звучит так: когда у нас в жизни всё будет как надо, а не через назад, как у нас обычно получается? Наверно, стоило бы за душой иметь более возвышенный вопрос, но, увы, его нет.)))

4. Наверно по большому счёту таких книг и фильмов нет. Конечно, есть даже целые авторы, которые когда-то нравились, теперь же не читаются совсем, или наоборот. Но так, чтобы всё "сильно изменилось", чтобы теперь было непонятно, как же я могла это читать, смотреть и любить, или не любить...
Ближе всего к тому, о чём вы говорите, пожалуй, стоит книга "Приглашение на казнь." В. Набокова. В 19 лет это произведение мне нравилось, сейчас же я почти совсем эту свою любовь не понимаю. Правда, уж очень любимым оно всё-таки не было.

5. Я пробовала вести блог в ЛиРу и забросила это дело, уничтожив дневник. Выяснилось, что монологи для абстрактной публики я писать не умею и, наверно, не хочу. Для того, чтобы общаться, мне нужен собеседник. То есть мне интересней комментировать, чем писать. Есть очень небольшое количество блогов (их намного меньше десяти), которые читаю и комментирую именно я. Стоит ли это того, чтобы заводить свой ЖЖурнал?

brunkovska @ 2008-11-29T01:25:00

2008-11-28T22:26:53Z

Напал на такой вот документ, в общем и ничего необычного, но по-моему, стоит выкладывания. Опубликован он в книге Мовчин Н. Н. Последовательные операции по опыту Марны и Вислы. М. 1928.

[167] Приложение 14 Волковыск. 28/81920 г. Важным фактором усугубившим панику в рядах армии при отступлении была партизанская война населения Седлецкой губернии. Установлено многочисленными показаниями ответственных серьезных товарищей, что проходящие войска всюду обстреливались партизанами. Население Седлецкой губернии относилось к нам резко враждебно, отказываясь давать даже воду уставшим отступающим частям. Во многих случаях отступающие части вели арьергардные бои с местным населением, во время которых красноармейцы расправлялись с повстанцами очень жестоко. В Белостоке, по докладу начдива 27, пробивавшегося с бригадой через занятый уже город, ему пришлось вести бой больше с населением Белостока, чем с польскими войсками, причем во враждебных действиях деятельное участие принимало так же еврейское население. Весь район примерно от линии Белостока-Бельск к юго-западу, особенно в Седлецкой губернии. Кишел повстанцами. Полагая, что ЦК сделает из этого надлежащие выводы, счел себя обязанным о нем сообщить. № 811/с Член РВСР XVI Пятаков.

Выкладываю зажатый флешмоб ))))

2008-10-05T20:52:51Z

Забавно, вначале в голову полезли произведения, которые терпеть не могу.

Во-первых, не люблю я Кафки, а посему не будет в списке ни «Замка», ни «Землемера».

Во-вторых, не люблю я Довлатова, так что отправляю в топку и «Заповедник», который при этом вполне может проходить по рубрике: «книга, которую я не осилил из-за скуки».

И все-таки, когда я начал составлять список, то понял, что большинство книг, которые хочется в него занести, находятся на пересечении детского романтизма, самой книги и кинофильма по ней. Исключение одно. Но до сих пор не понимаю, почему эта книга попала в исключения. Место этой книги вполне должно было быть в этом же ряду.

Но все-таки по порядку.

Золушка (Гримм-Перо-Шварц)))

Не знаю, что она больше для меня, книга или фильм, а потому затрудняюсь назвать автора. Но в любом случае, это была сказка, которой я в детстве, совершенно по-детски, наивно и искренне, желал волшебного и счастливого конца. И всегда ощущал этот конец как маленькое чудо. Наверно это первая книга в версии Ш. Перо, которую мне захотелось перечитывать самому помногу раз. С удивлением обнаружил, что любовь к «Золушке» предается по наследству. У сына это одна из любимейших сказок.

А. Конан Дойл. Записки о Шерлоке Холмсе

Был восьмитомник и кончился, зачитанный до дыр. Каждую историю знал назубок. Это зубок и болит, когда очередной раз слышу "Ватсон". Он для меня навсегда доктор Уотсон и никак иначе. Когда-то был потрясен тем, что детское восприятие книги стопроцентно легло на наш фильм. Редко, когда возникает подобное совпадение. Всегда что-то режет глаз. Здесь – ничего, включая бессмертные фразы: «овсянка, сер» и «элементарно, Ватсон». Разве что фамилия доктора досадно выпадает.

Ф. Купер Зверобой.

Тоже нечто на пересечении книги, детства и романтизма, но только вызвавшее непонимание. С одной стороны, должно быть интересно, тем не менее, скучно. Наверно с этой книги я начал критически разбирать читаемое, а не только сопротивляться чтению, или зачитывать до дыр. Эта книга была не единственной такой, но одной из главных. Да, ГДРовские вестерны терпеть не могу, в отличие от настоящих (Любимые кинотеатры детства – «Рекорд» и «Иллюзион»).

В. Обручев Земля Санникова.

Еще одна зачитанная тогда же книга. А вот фильм по ней терпеть не могу, включая музыкальный ряд. Полное несовпадение восприятия и экранизации. Еще в детстве поразила ходульность героев. Не могу представить их с геологическим молотком и рейкой для теодолита в руках. А без этого героев Обручева воспринимать не могу. Долго пытался понять, что же конкретно меня раздражает, и только значительно позже понял. Раздражает разность восприятия интеллигенции в 20-30 годы и в «эпоху бардов». Для Обручева его герои - люди дела, первопроходцы и ученые. Мир для них не их собственная мятущаяся душа, а бесконечная вселенная, ожидающая творческого познания. Для автора же фильма, а, следовательно, для его героев сами открытия неинтересны. Они строят в них себя, а потому в обручевских образах жутко фальшивят.

К. Паустовский. Золотая Роза и И. Тургенев. Записки охотника.

Они написаны в разные эпохи, совершенно разными людьми и по мировосприятию, и по жизненному опыту. Но для меня - это одни из самых поэтичных книг в русской литературе о союзе людей и природы. И обе книги были для меня открытием в 7-м классе. По большому счету, открытие этих книг и было началом любви к хорошей литературе. Пушкин был почти тут же, но чуть позже. (В детстве иногда для развития неплохо и поболеть))))). И до сих пор я считаю, что «Записки охотника» - одна из вершин творчества Тургенева, превзошедшая его многие зрелые произведения. Ну, а «Золотая роза» читалась мной мелкими отрывками, и только много позже я узнал, как она называется.

И наконец, исключение. Исключение потому, что фильма по этой книге вроде бы нет.

Джеймс Хэрриот. Записки сельского ветеринара.

Книга, потрясшая меня своей любовью к людям и животным, к своей стране и работе. На самом деле, если есть в мире патриотизм, то это патриотизм автора книги. Рожденный не в борьбе, но в труде и жизни. Читать ее такое же удовольствие, как и «Записки охотника». Но фильма вот нет.

Хэрриот где-то писал, что умилительнее спаниелей только бигли. Как хозяин замечательного бигля, полностью разделяю мнение автора.

Очередная статья по польской компании

2008-09-27T20:45:04Z

Данная статья была опубликована в первом номере журнала "Механизация и Моторизация Армии", и, по-моему, предельно важна для понимания некоторых аспектов механизма варшавского поражения Красной армии.

[29]КОВЕЛЬСКАЯ ОПЕРАЦИЯ И ДЕЙСТВИЯ МОТООТРЯДА ПОЛЬСКОЙ АРМИИ

Применение моторизованных войск имеет уже свое прошлое, достаточно красноречиво свидетельствующее о их роли в боевых, операциях. Задача работников моторизации - с величайшей тщательностью собирать эти крупицы опыта и изучать их, чтобы с наибольшей доступной для нас полнотой заглянуть в лицо боевой действительности.

И мировая война, и наша гражданская война знали случаи моторизации войск для достижения более решительных успехов: первая - преимущественно в примитивной форме переброски резервов автотранспортом, предпочитая в области использования брони. тяжеловесный фронтальный напор танков; вторая, менее связанная пространством, дала примеры дерзких, внезапных действий легких моторизованных групп, сопровождаемых бронеавтомобилями. Достаточно часто эти действия, как звенья широкой операции, бросали решающую гирю на весы военного счастья сторон.

Цель настоящей статьи - на историческом примере нашего прошлого, в условиях наших фронтов, показать, какую роль может сыграть надлежащим образом использованная моторизованная часть. Для этого взята операция поляков против правого фланга 12 армий 12-15 сентября 1920 г. (Ковельская операция).

Под Ковельской операцией понимается кризис правого фланга 12 армии в первой половине сентября 1920 г. от попыток наступать к северо-западу до удара поляков на г. Ковель и последовавшего затем общего отхода армии. В настоящем очерке мы рассмотрим лишь момент перелома, относящийся к последним дням этого [30] критического периода: польский удар на г. Ковель 12 сентября.

В начале сентября правый фланг 12 армии оставил р. Буг и начал отход к г. Ковель. Соседние справа части 4 армии, оставив Брест-Литовск, вели бои на железнодорожной линии Брест-Литовок-Кобрин. Разрыв между флангами обеих армий, протяжением около 60 км, наблюдался "экспедиционным отрядом № 1" 12 армии, входившим в состав 58 дивизии, очевидно, взамен недостающей (174) бригады.

В боях 10 сентября экспедиционный отряд был отрезан от 58 дивизии у д. Мо-краны, что прекратило и ту слабую связь с частями 4 армии, которая кое-как существовала до этого времени. К ст. Заболотье пробились лишь одна рота и бронепоезд.

Благодаря продолжавшемуся отходу флангов обеих армий разрыв между ними обнаруживал тенденцию к расширению. Командование 12 армии имело в виду устранить эту опасность наступлением 58 дивизии в северо-западном направлении, для чего им была выделена в армейский резерв 7. дивизия.
Однако, в виду постоянного нажима. противника и растянутости фронтов 58 и 25 дивизий, к 12 сентября правый фланг армии оказался значительно южнее намеченного исходного положения, которое предполагалось в районе Олтушь. К этому времени наступательная задача для 58 дивизии была оставлена и имелось в виду лишь удерживать занимаемое положение.
Оперсводка штарма 12 к 20 час. 11 сентября отмечает дальнейшее давление противника на фронте 58 дивизии, отошедшей к вечеру этого дня на фронт Крымно - Самойловичи. 25 дивизия, занимая фронт Куснище - Корытница, безуспешно пыталась наступать на Островки; левый фланг дивизии потеснен противником у Корытница. Остальные части армии располагались по р. Буг южнее Корытница, не испытывая особого давления противника.

На 12 сентября 58 и 25 дивизиям командармом была поставлена задача прекратить отход. Указывалось, что за ними развернется 7 дивизия для удара в северо-западном направлении.

7 дивизия располагалась по-бригадно: 19 бригада в районе Буцин - Седлище - Выжва, 20 бригада - Шайно - Краснодубы, 21 бригада - Задыбы - Ружин - Растов.

Необходимо более подробно остановиться на положении и задачах 7 дивизии так как именно она могла оказать влияние на ход событий 12 сентября. Прежде всего нужно отметить, что бригады это дивизии располагались в указанных районах после трудных переходов на ночлег и с утра 12 сентября должны были выступить дальше, выполняя уже поставленные задачи. Все бригады не имели артиллерии, которая во время предшествующих маршей сильно отстала, и только отдельные взводы. догоняли свои бригада в течение 12 сентября. 21 бригада, не закончившая еще переформирования и приема пополнений, была небоеспособна и пока в расчет боевых единиц входить не могла.

Что касается задачи, поставленной 7 дивизии на 12 сентября, то она, в. основном, сводилась к следующему: одной бригадой наступать из района Ратно - За-болотье на Брест-Литовск с ближайшей задачей занять перекресток двух шоссе у Малорыта. Две другие бригады развернуть на фронте Выжва - Подгородно, откуда наступать через фронт 58 дивизии в общем направлении, на Влодава. Фактически начдив 7 смог направить по второму направлению только одну 20 бригаду, которая ночевала в, Шайно по пути в. район Выжва - Рудники и далее на Влодава.

Протяжение фронта 58 дивизии - 50 км, 25 дивизии - 40 км. Общий фронт наступления 7 дивизии - до 60 км. Нужно отметить, что из 125 км фронта, занимаемого 58 и 25 дивизиями 11 сентября (к утру 12 сентября фронт сократился до 100 км), 45 км приходилось на участок 4 армии, оказавшейся не в состоянии заполнить пределы своих разграничительных линий.

Боевой состав и плотность фронта дивизий правого фланга 12 армии видны из таблицы на стр. 31;

Со стороны противника к 12 сентября определилось концентрическое наступление на г. Ковель.
[31]

Наименование части	Комсостав	Бойцов			Едоков	Пулеметчиков	Орудий	На 1 км фронта
Наименование части	Комсостав	Пехоты	Кавалер.	Всего	Едоков	Пулеметчиков	Орудий	Орудий	Пулемет.	Стр.
58 дивизия	221	3320	360	4234	5642	68	16	0,3	1,2	66
25 дивизия	463	3779	736	5352	9881	101	23	0,5	2,5	95
7 дивизия	470	4567	227	5255	7280	52	16	-	-	-

11 пехотная дивизия, наступавшая от Брест-Литовок вдоль железной дороги и шоссе Брест-Литовск - Ковель, продвигалась сравнительно медленно, так как, наступая на широком фронте, она должна была делить свои усилия и против левого фланга 4 армии, и в разрыв между 4 и 12 армиями, и в Ковельском направлении.

Группа Балаховича, форсировав р. Буг на участке Домачево и несколько южнее г. Влодава, действовала против правого фланга 58 дивизии.
7 пехотная дивизия наступала, между р. Влодава и железной дорогой Холм - Ковель.

18 пехотная дивизия, по данным материалов 12 армии, только что прибывшая из Варшавы, наступала южнее железной дороги Холм - Ковель. Этот общий очерк положения правого фланга 12 армии показывает, что, несмотря на его малую устойчивость, оно все в особых опасений вызывать не могла, дивизии продолжали отходить, не находя себе сил твердо остановиться, но в основе этого отхода лежали скорее инерция прежних отступлений и утерянная инициатива, чем боевое воздействие противника.

Рассмотрение событий первых 11 дней сентября позволяет считать, что состояние 25 и 58 дивизий не дает основания расценивать его как, боевое бессилие. Имелся указания на ряд случаев частичного перехода в наступление как 58, так и 25 дивизий, правда, неудачных по причине недостаточного упорства. Тем не менее, свидетельствует о главном: обе дивизии продолжали еще бороться за инициативу. Еще 11 сентября 58 дивизия наступала у Бурмер, а 25 дивизия на Островок - обе неудачно, особенно первая, отошедшая, после этого правым флангом к Крымно.

Постараемся краткими выводами суммировать положение правого фланга 12 армии к ночи с 11 на 12 сентября.

1) Дивизии правого фланга получили задачу прекратить отход, т. е. обороняться на занятом к этому времени рубеже, причем в масштабе армии эта оборона в связи с предположенным ударом 7 дивизии носила явно активный характер.

2) Занимавшие фронт 25 и 58 дивизии не утратили еще способности наступать и в борьбе за инициативу не признали еще своего .поражения.

3) Фронты 58 и 25 дивизий были чрезмерно широки и имели ничтожное среднее насыщение. Однако тактически 58 дивизия весьма удачно группировала свои бригады, как увидим позднее, как раз на путях главных усилий противника.
4) Правый фланг армии наблюдался экспедиционным отрядом, никакой впрочем роли в событиях 12 сентября не сыгравшем. Сверх того правый фланг считался обеспеченным:

а) расположением за ним армейского резерва. (7 дивизия), и его наступлением через правый фланг;

б) расстоянием, которое пришлось бы преодолеть противнику, если бы он задумал обходный маневр против правого фланга армии (3-4 перехода).

Мы не можем обойтись без краткой оперативной характеристики положения правого фланга 12 армии по отношению к г. Ковелю. В описанной обстановке чрезвычайно обострялось значение этого тылового пункта армии. Для правого фланга 12 армии г. Ковель являлся не только узлом путей, но был одновременно и непосредственным потребителем этого узла, [32] так как в. нем располагалось большое количество штабов, складов и тыловых учреждений. В общей сложности г. Ковель вмещал в себе значительную часть материальной базы армии, являясь в то же время центром управления ее правым флангом.

Не вдаваясь в оценку принятого командованием оперативного решения, мы ограничимся лишь указанием на одно мероприятие, которым можно было бы пренебречь только в случае быстрого общего отхода к востоку от ковельского меридиана. В зависимости от оценки соотношения сил и значения г. Ковель, командование армии могло либо наступать, либо упорно оборонять район Ковеля, либо оборонять, его временно, насколько это могло быть необходимым для эвакуации города, либо, наконец, быстро отступить, отказавшись от всякой борьбы в этом районе. Во всех случаях, за исключением, может быть, последнего, возникала абсолютная необходимость обеспечить 7, 25 и 58 дивизии, от возможного захвата противником г. Ковель в их тылу. Уже 11 сентября опасность положения г. Ковель бросалась в глаза; значение его для правого фланга армии не могло быть неизвестным штарму. Следовательно, при всяком положении, предусматривающем оставление г. Ковель за собою, нужно было прежде всего принимать меры к прочному обеспечению его от внезапного захвата.

Характерным в оценке положения командованием было то, что оно, считаясь только с пехотой и конницей противника, предполагало, что всегда сумеет обеспечить себе время для эвакуации г. Ковель. Становясь на эту точку зрения, такое положение нельзя считать неосновательным, тем более, что командование расценивало свои силы вполне достаточными для наступления к р. Буг.

События 12 сентября на фронте 58 и 25 дивизии.[1]

Действия поляков против правофланговых дивизий 12 армии начались с утра 12 сентября: более энергично против 58 дивизии, особенно на ее левом фланге, с меньшей энергией против правого фланга 25 дивизии; левый фланг этой дивизии почти никакого нажима не испытывал.

173 бригада оказалась окруженной противником в районе Крымно, причем в этом направлении действовала, главным образом, конница противника (группа Балаховича). Части бригады медленно пробивались на Сереховичи. 19 бригада дивизии наблюдала около полудня мелкие группы и отдельных людей 58 дивизии, панически пробиравшихся к Ковелю, но противника в этот день не виде, 172 бригада подверглась удару главных сил пехоты противника (7 пехотная дивизия), которой удалось окружить 516 полк, у Згораны; 514 и 515 полки, уклоняясь от окружения, снизились резко на юг, куда отправились на Любомль, ища спасения. в соединении с 25 дивизией. Таким образом, действовавшая здесь польская пехота сразу же получила открытую дорогу на Ковель. На пути ее могла стать в этот день только 7 дивизия, которую можно еще было свернуть на запад.

25 дивизия, испытывая, нажим с фронта и подвергаясь угрозе обхода с севера, быстро оттянула свой правый фланг на Mациов, левый фланг отошел лишь незначительно. К 14 час. дивизия вела бой фронте Мациов - Комаров - Мосур.

Мы подробно не описываем всех событий этого дня и тактических действий отдельных. частей, ибо нам необходимо иметь лишь их общую схему, чтобы уяснить себе тот оперативный фон, на котором вскоре обнаружилось решающее значение мотора и брони.

Эта схема представляется нам достаточной для того, чтобы усмотреть, что до 14-15 час. события, хотя и приняли грозный оборот, но не получили еще не поправимой, катастрофической окраски. Противник отказался от длительного обходного маневра пехоты и направил свой удар с фронта. Последний трещал и откатывался, но 7 дивизия была еще свободна, а выполнение ее прежней задачи стало очевидной бессмыслицей. К тому же 25 дивизия, почти не пострадавшая, могла еще предпринять кое-что для задержки противника. Со всей очевидностью встали задачи по прикрытию эвакуации г. Ковель и выхода пострадавших частей из боя. Эти задачи и явились смыслом [34] наступившего кризиса. Разрешение его крылось в быстром, маневрировании резервом и более свободными частями. Вопрос задержки противника переносился, следовательно; целиком в Область управления. Необходимый выигрыш времени становился в полную зависимость от условий управления, что очень хорошо учитывалось польским командованием.

Рейд моторизованного отряда.

После того как поляки силами 11 пехотной дивизии, группы Балаховича и большей части 7 пехотной дивизии форсировали р. Буг севернее м. Опалин, они считали, что Красная армия не сможет удержать Ковельокого района, и ожидали добровольного его очищения. Поэтому в операции против г. Ковель они заботились главным образом о том, чтобы, не дать возможности эвакуировать сосредоточенных там запасов. На этой почве и зародился план моторизованного налета на г. Ковель из Влодавы.

Для осуществления задуманного налета был сформирован отряд моторизованных войск в следующем составе: одной колонны легких броневиков; 2, и 4 батальонов 26 пехотного полка; двух батарей легкой артиллерии; 17, 18, 81, 200 и 300 автогрузовых колонн, всего в составе 54 автомашин, из коих 9 броневых и 45 грузовых.

Этой группе, под командой майора Бошенко, была поставлена задача - действуя в связи (по времени) с 7 и 18 пехотными дивизиями, наступавшими на г. Ковель, "быстрым рейдом" по Брестскому шоссе овладеть городом с целью воспрепятствовать его эвакуации. Предполагался еще одновременный удар конницей с юга, который, насколько можно судить по материалам архива, не осуществился.

Небезынтересно будет в кратких чертах проследить развитие этого рейда, для чего воспользуемся рапортом подпоручика Дзижилевского, бывшего начальником 1 колонны легких броневиков.

В ночь с 10 на 11 сентября колонна переправилась через р. Буг по понтонному мосту и около 2 час. заняла назначенный ей в правобережной части г. Влодава исходный пункт. Первое препятствие возникло сразу же при выходе из г. Влодава: 1.5-км песчаную полосу, отделявшую шоссе: от окраины города, смогла преодолеть лишь одна автоколонна. Остальные пять завязли в песке и только утром были протащены через него при помощи артиллерийских запряжек.

11 сентября. Только к 10 час колонна смогла вытянуться в походном порядке по шоссе на Малорыта, В это время вследствие неосторожности при наливании бензина загорелась головная бронемашина "Форд № 102". что вызвало новую задержку.

Походный порядок моторизованной группы был организован следующим образом: авангард составляли 3 броневых машины "Форд" и одна полуброневая "Уайт", с которыми следовали: ? батальона пехоты и ? батареи. Пехота размещалась на грузовиках, орудия были прицеплены к грузовикам, на которых помещались их боеприпасы и прислуга.

В 2-км промежутке между авангардом и главными силами несли службу связи две бронемашины "Форд".

Далее следовали главные силы: 1? батальона пехоты и 1? батареи, которые также размещались на грузовиках, как и части авангарда. За ними двигались вспомогательные машины (цистерны). Походный порядок замыкался двумя броневиками "Форд" и одним полуброневиком "Уайт".

Первоначальная скорость движения отряда - 15 км в час - вскоре резко снизилась в виду необходимости исправления мостов.

Перед вечером колонна достигла перекрестка, шоссе Влодава - Кобрин и Брест-Литовск - Ковель через ? часа после происшедшего здесь боя 11 пехотной дивизии. Вечером, опередив свои войска, колонна остановилась в Мокраны, пройдя за этот день 60 км.

12 сентября. По наполнении бензиновых баков, колонна в 000 без огней выступила в дальнейший путь на Ковель. Около 2 часов авангард вступил в Горянки, где было захвачено несколько десятков красноармейцев (очевидно экспедиционного отряда), спавших по халупам. В м. Ратно колонна прибыла рано утром, пройдя за ночь 25 км.

[35]На участке шоссе м. Ратно - Ковель колонна имела уже две боевые остановки. Первое столкновение произошло у д. Буцин, где колонна встретила два орудия артдивизиона 19 бригады, догонявших по шоссе свою бригаду. Прислуга опознала противника только за 300-400 м, быстро развернула орудия, но успела произвести только два выстрела из одного и один из другого, после чего орудия были обстреляны артиллерией и бронемашинами авангарда. Тем не менее, они как-то сумели сняться и уйти. Вторая встреча - у д. Мыслина - так же с двумя орудиями 19 бригады, которые так же по шоссе открыли огонь. Этот взвод погиб, так как большинство прислуги лошадей было перебито пулеметным огнем с броневиков.

Интересно отметить один эпизод, имевший место также на этом этапе движения моторизованного отряда: стрельба у Буцин обратила внимание 19 бригады, которая хорошо могла наблюдать мотоколонну из Седлище, но, не имея ни одного орудия, ничего не могла предпринять.

После прохода мотоколонны к г. Ковель произошел характерный разговор по проводу между комбригом 19, обеспокоенным этим обстоятельством и начдивом 7:

Комбриг: "По шоссе на г. Ковель прошла колонна грузовиков с десантом около полка. Бригада выступила на Брест. Не последует ли изменений в связи с проходом автомобильной колонны? Перед фронтом противника нет. Части 58 дивизии куда-то исчезли мелкими группами".

Начдив: "Нет. Продолжайте идти на Брест. В Ковеле я встречу противника дившколой; думаю, этого будет достаточно. Разруште мосты в тылу колонны".[2]

К этому разговору мы вернемся еще позднее.

В 16 часов авангард моторизированного отряда после стычки на окраине г. Ковель с дившколой 7 дивизии ворвался в город и обстрелял пулеметным огнем штабы 7 и 25 дивизий (по сводке штарма 12 стычка произошла с 7 кавполком; участники же свидетельствуют, что кавполка 7 в Ковеле не было, а была дившкола, что подтверждают предыдущие оперсводки штарма, по которым 7 кавполк действовал на Влодавском направлении). Рассеянные огнем штабные команды были собраны начдивом 7 на восточной окраине города и под его командованием перешли в наступление с целью выбить противника из г. Ковель.

Это попытка была легко отражена броневиками. Штадив 25 перешел на ст. Глобы, штадив 7 на ст. Рожище, не имея никакой связи со своими бригадами.

Действуя энергично и решительно, моторизованный отряд пока прочно занимал г. Ковель. Расчеты начдива 7 выбить противника из города, прежде чем он успеет подвести силы для использования своего налета, не моли оправдаться, так как начдив, не имея связи со своими частями, тем более был лишен возможности подвести силы для решительных действий против г. Ковель.

В 21 час начдив 7, составив сборный отряд из случайных людей 7 и 58 дивизий (130 чел.), повторил атаку на г. Ковель; заняв вначале вокзал, он был вскоре отброшен к востоку.

На этом закончились события 12 сентября. В результате боев этого дня противник в тылу потрепанных им 58 и 25 дивизий и в тылу армейского резерва занимал г. Ковель. Ни один из трех штадивов не имел никакой связи со своими частями и никаких сведений о них. Для штарма картина прошедших здесь событий начала становиться более или менее известной только с ночи с 14 на 15 сентября, т.е. на третий день.

Никем руководимые и ничего не знающие бригады блуждали севернее и западнее Ковеля наудачу, что дало полную свободу главным силам противника: его передовые части к исходу этого дня остановились всего в 10 км от г. Ковель.

В 10 час. 13 сентября Ковель был уже занят частями 7 пехотной дивизии (105 и 168 полки). Одновременно началось дальнейшее продвижение противника по шоссе на восток и юго-восток.

16 сентября последовал общий отход 12 армии на р. Стоход.

--------------

Ознакомившись с общим положением правого фланга 12 армии и фактическим ходом событий 12 сентября, постараемся [36] отдать себе отчет в положении, сложившемся к вечеру этого дня.

Выше мы отметали, что к вечеру 12 сентября правый фланг 12 армии перестал существовать, как более или менее организованная часть боевого фронта. Архивные материалы свидетельствуют, что только на третий день он начал снова принимать какие-то конкретные формы, составляя их из тех же частей, и что вскоре вся армия начала отход. Другими словами, несмотря на то. что мы до сих нор, казалось бы, не установили особых погрешностей в расчетах командования на необходимую ему в данном случае прочность правого фланга, он все же потерпел жестокое крушение. В чем же дело?

Нам хочется предостеречь читателя от склонности приписать все численному превосходству противника и его доблести. Мы не знаем точного боевою состава польских дивизий на этот день, но мы знаем, что с польской стороны 12 сентября действовали 2 пехотных дивизии и группа Баллаховича против трех дивизий 12 армии. Конечно, численное превосходство все же было на стороне противника, но оно не могло быть слишком большим и решающим, Корни катастрофы лежали все же в самих расчетах штарма 12. Они имели только один недосмотр и уже в условиях 1920 г. этот недосмотр оказался гибельным. Было взвешено все, кроме того, что после мировой войны войска передвигаются не только при помощи ног, но могут получить, если нужно, колеса, мотор и броню.

Вспомним, на чем была основана оборона.[3] Считалось, что от обхода противника, с севера достаточно обеспечивает расстояние, которое пришлось бы преодолеть его обходящей пехоте, 100-120 км, т. е. 3-4 перехода. Между тем, та же пехота вместе с артиллерией, воспользовавшись мотором, в 26 час. (преодолела 140 км. отделявших Влодаву от Ковеля (по шоссе) и, как снег на голову, свалилась на ничего не подозревавшие штадива 7.

Далее: что получилось из возможности маневра резервом и другими частями? В самый решительный момент 7 дивизия бездействовала, так как между штабом дивизии; уже воевавшим за Ковель, и ее бригадами, неизвестно где блуждавшими, сидел противник.

Полное игнорирование возможности использования противником выгод мотора, особенно на шоссе, ведущем от открытого фланга к центру тыловых путей, - основная причина неудачи.

Теперь рассмотрим сущность успеха противника. Польским источники любят указывать, что если в предыдущих боях дивизии правого фланга 12 армии были разбиты, то в боях 12 сентября они были окончательно добиты. Это в достаточной степени поверхностное утверждение показывает, что секрет собственного успеха, по-видимому, не вполне попят польской военной мыслью.

Попробуем несколько глубже заглянуть в суть дела. Ни 58, ни 25, ни 7 дивизии не были не только "добиты" 12 сентября, но они не были даже более или менее серьезно разбиты, ибо через несколько дней они в мало изменившемся составе снова собрались восточнее и южнее г. Ковель. А правый фланг 12 армии, состоявший именно из этих дивизий? Скажем прямо: он был разгромлен. Волей или неволей, польские войска пошли единственно верным в той обстановке путем: не увлекаясь "добиванием", а довольствуясь простым наличием свободной дороги, они устремились прямо к цели своих действий - гор. Ковель, где уже был налицо крупный оперативный успех. Он состоял в полном разрушении моторизованным отрядом всяческого управления частями правого фланга 12 армии и влек за собою полную беспомощность этих частей на ближайшие 2-3 дня.

Почему же оказалось возможным пройти мимо тактических успехов на громадном фронте и все же получить полную оперативную победу? Ковельская операция чрезвычайно ярко подчеркивает оперативную природу действий крупных моторизованных частей, а в условиях 1920 г. польский моторизованный отряд был крупной частью. Мы можем наблюдать в ходе Ковелъской операции проблески [37] совершенно своеобразного построения расчетов, которое обусловливается возможностью глубокого и быстрого маневра мощной оперативной единицы. Мы не должны удивляться, а тем более теряться, если привычная нам формула (последовательности развития операции - через ряд тактических побед к оперативному успеху - в некоторых случаях будет становиться с ног на голову. Анализ ковельского налета дает следующую формулу: на моторе прямо к оперативному объекту, мимо всех тактических моментов, поскольку в данной обстановке они будут парализованы захватом оперативного объекта. Задачи, стоявшие перед польским командованием в этом районе в сентябре 1920 г., требовали захвата большого пространства в короткое время. Характер Ковельской операции, где очень мало дрались и очень много маневрировали, как нельзя более подходил к разрешению этих задач. Важно отметить, что без участия моторизованного отряда они оказались бы неразрешимыми. Без него однодневный марш польской пехоты к Ковелю превратился бы в несколько дней кровопролитных боев и весь маневр сошел бы на нет.

Цель маневра: - быстро навесив, над правам, флангом 12 армии возможно более сильную группировку, заставить ее еще больше расширить брешь между собою и 4 армией, нанести ей чувствительный материальный ущерб, создать себе выгодное положение для дальнейших оперший.

Весьма существенную роль играло также стремлений заставить очистить как можно больше территории, чтобы удовлетворить требование дипломатии в связи с переговорами о мире.

Эта схема польского замысла, вполне отвечавшая действительному смыслу событий, весьма ярко оттеняет роль моторизованного отряда. Вдумываясь в разрезе этой схемы в значение Ковеля 12 сентября, нетрудно видеть, что в нем было сосредоточено все, что относилось к боеспособному существованию живой силы правого фланга армии: там - центр управления (штабы, связь), там - материальные запасы и тыловые учреждения. "Захват Ковеля полностью решал па данный этап операции вопрос живой силы, ставя ее в беспомощное положение. В этом отношении удар моторизованного отряда был направлен прямо в сердце правого фланга 12 армии.

Секрет успеха в том, что, налет на Ковель вывел из игры на 3 дня весь фронт 12 армии севернее Корытшща. Не будь этого, польской пехоте пришлось бы именно заниматься "добиванием" трех дивизий, и неизвестно, хватило ли бы у нее на это сил. Во всяком случае, потребовалось, бы не менее 3-4 дней упорной осевой работы, что означало бы по существу оперативный успех правого фланга 12 армии.

Такая временная оперативная изоляция целой части боевого фронта, путем расстройства всякого управления ею с использованием полученного времени для достижения своих целей сравнительно слабыми частями - сама, по себе является интересной оперативной проблемой. Моторизация войск дает ей новые шансы на успех. Однако она выдвигает с особой остротой вопрос согласования моторизованного рейда с наступлением пехоты с фронта. Успехи моторизованных войск могут1 быть ошеломляющими, но они недолговечны и требуют своевременного подхода пехоты. Если бы польская пехота подошла к Ковелю не с утра 13, а после полудня 14 сентября, моторизованный отряд погиб бы в Ковеле, ибо в течение ночи с 13 на 14 и первой половины дня 14 сентября понемногу стягивавшиеся части 7, 25 и 58 дивизий непрерывно атаковали город с востока и юга с величайшим упорством (один из полков повторил атаку 5 раз в течение дня.) Необходимо точно учитывать, на какой срок может быть гарантирована такая оперативная изоляция части фронта, и обеспечить подход главных сил к нужному пункту до истечения этого срока.

Отметим еще, что удачу самого рейда моторизованной .группы надо отнести целикам к полнейшей его неожиданности. Следя за развитием рейда, мы видели, что до самого конца моторизованная группа ни разу не встретила организованного отпора. Случайные орудия у Бунин и Мыслина опрокидывались силами авангарда нигде до самого Ковеля не пришлось высаживать главных сил. Это - естественный результат скорости, создающей внезапность, и брони, быстро устраняющей [38] разрозненное сопротивление. Много помогла и неопытность противника.

Скорость польского моторизованного отряда оказалась далеко не рекордной. С точки зрения стары ног 140 км, пройденных в 26 час, эффект, несомненно, потрясающий. Средние же подсчеты показывают, что мотор на колесах может дать гораздо больше. Средняя скорость всего рейда, включая и остановки, нами определена в 5,3 км в час. За вычетом остановок получается средняя скорость движения 7-8 км в час. Таким образом, средняя скорость рейда оказалась весьма близкой к скорости марша пехоты, а скорость движения едва превосходила ее в 2 раза.

Следовательно, рассуждая опять-таки в среднем разрезе всего рейда, поляки сумели использовать только одно преимущество мотора - его ничтожную утомляемость, дающую возможность почти безостановочного движения в течение долгого времени. Скорость же, как количество километров, которые мотор способен уложить в единицу времени, осталась почти неиспользованной. Оправдывающим моментом являются прицепленные к грузовикам орудия, которым при скорости свыше 10 км в час грозит быстрая порча.

Мы не можем обойти молчанием чрезвычайно показательного явления, обнаружившегося из показаний высших начальников по поводу захвата Ковеля. Во многих показаниях фигурируют заявления, что о возможности такой формы боевых действий, как налет моторизованной группы, никто не подозревал. Другие, показания ссылаются на отсутствие сведений о готовящемся налете, почему возможность его не имелась в виду. И то и другое представляет собою по нашему мнению настолько опасные явления, что замалчивать их нельзя. И то и другое сыграло одинаково роковую роль. В одном случае, совершенно не имели понятия о существовании такого приема, как налет моторизованного отряда, в другом не принимали в расчет, что налет, о котором имеются предварительные сведения, является уже мало опасным, что удачным вполне может, быть только неожиданный налет и что принимать серьезные меры нужно именно против такого налета, о котором никаких сведений нет, но местность и обстановка указывают на возможность его осуществления. [4]

Здесь уместно вспомнить разговор комбрига 19 с начдивом 7, где явно вскрылась сущность оценки моторизованной группы со стороны начдива 7: не представляя себе, такой боевой единицы, как полк на машинах (комбриг доносил о десанте силою до полка), начдив явно подозревал здесь паническое преувеличение прорвавшихся сил противника со стороны комбрига; он не представлял себе возможности появления 12 сентября в тылу его бригад таких сил, с которыми не могла бы справиться дившкола. Кстати вспомним еще одно обстоятельство, характерное для оценки начдива 7. Потеряв Ковель, а заодно и связь со своими частями, он все же рассчитывал выбить противника из города раньше, чем он успеет подвести силы для развития успеха. Начдив явно не допускал мысли о том, что моторизованный налет на Ковель мог явиться существенной частью широкой, рассчитанной и согласованной операции. В его глазах это был акт безрассудной удали, обреченный на гибель. Между тем мы видели, что рейд был отлично согласован с наступлением главных сил с запада; мы видели, что 13 сентября, когда моторизованному отряду могла уже угрожать серьезная опасность со стороны частей 12 армии, польские главные силы к 10 час. успели войти в город.

Пример Ковеля, чрезвычайно ярко подчеркивающий значение и природу моторизованных войск на наших театрах, должен заставить нас задуматься над многим.

На наших необъятных фронтах всегда найдется достаточно открытых флангов у обоих противников, а это создает там, где имеются подходящие пути, широчайшие возможности использования моторизованных войск в простейших их формах - грузовик и броневик, (в том числе и гусеничный, т. е. танк).

Активный противник всегда будет стремиться воспользоваться этой возможностью, следовательно, никогда не следует забывать ковельского примера, сохраняя постоянную готовность к борьбе с моторизованными войсками. Следует совершенствовать [39] оперативные формы обеспечения флангов. Но этого мало: Если противник постарается не упускать случаев для использования мотора и брони, то значительная часть борьбы за инициативу перейдет именно в эту область и достаточно активным в борьбе сможет быть только тот, кто в свою очередь таких случаев не упускает.

В заключение несколько слов по доводу нашей работы. Мы старались с возможной степенью исторической достоверности установить ход событии 12 сентября, уделяя особое внимание работе автомеханизированной группы. Поэтому основным источником явились непосредственно материалы архива Красной армии, и частично польские материалы и воспоминания участников. Цель нашей статья - привлечь внимание наших командиров к новым формам боевых действий и показать, что мы не можем отстраниться от них, что они стоят в порядке нашего сегодняшнего дня и уже давно пора, приняться за их внимательное изучение и детальную проработку.

[1]Архив Красной армии, д. № 43-754.

[2]Личные воспоминания комбрига 19.

[3]Архивные материалы не дают нам возможности приписать все эти расчеты штарму. Поэтому мы приводим их как расчеты, которые" мог иметь штарм 12,. независимо от того, имел ли он их в действительности.

[4]Архив Красной армии, д. № 43 - 754.

Флешмоб.

2008-08-28T18:53:16Z

Военные историки, простите за оффтоп. Это не Брунковский, это Брунковская.)))
Флешмоб. 5 книг на заданную букву.

Итак, мне досталась буква "добро".
Пять книг на букву Д.

1. Г.Х. Андерсен. Дюймовочка.
Познакомилась с ней в дошкольном детстве, как все. И всегда от Андерсена сжималось сердце. А потому ребенком я не любила Андерсена. В детстве всегда хотелось, чтобы все в сказках было безоговорочно хорошо, и все были безоблачно счастливы. А у Андерсена счастье всегда с привкусом горечи, всегда через боль. Дюймовочка встречает своего принца, который дарит ей крылья. Но ведь про свою убитую горем мать она совершенно забыла. Счастье эгоистично. В юности читала "Дюймовочку" на английском. Меня потрясло то, что в русском тексте ласточка "она", а в английском "he". При чем в английской сказке говорилось, что "он" Дюймовочку любил и страдал, но радовался ее счастью. Что ж, ради любви можно и пеной морской. Очень по-андерсеновски. Вопрос к филологам, никто не скажет, как в оригинале?

2. В. Каверин. "Два капитана".
Прочитала, потому что взрослые считали, что я обязательно должна прочесть эту книгу и она мне обязательно понравится. Не скрою, читала легко. И осталась в тихом недоумении. Можно ли построить всю свою жизнь и любовь вокруг мести, вокруг доказательства, извините, дерьмовости дерьма. Можно ли так бороться и искать. Да и семья странная у Сани Григорьева получилась, счастливая, исключительно, самоотверженным трудом. Скажите, там дети были, я, честно, не помню. Либо не было, либо в их жизни это было явление второстепенное. Не книжка, а гимн советской морали. Ассоциируется с дивной скульптурой. "Девушкой с веслом" Трогательно,но неправда.

3. Л. Толстой "Детство."
Мое любимое произведение Толстого. Принято противопоставлять Толстого-художника и Толстого-моралиста. И я здесь, как все. Люблю Толстого-художника, недолюбливаю Толстого-моралиста. И, как мне кажется, "Детство" написал только художник.

4. И. Тургенев. "Дворянское гнездо." Любимое произведение Тургенева. Если бы мне нужно было объяснить, что такое Тургенев, я бы это делала на примере этого произведения. Здесь есть все, и "Ася", и "Клара Милич". "Дворянское гнездо" всегда вспоминаю, в Третьяковке, рядом с картинами Борисова - Мусатова.

5.А. Пушкин. "Дубровский". Почему-то, когда говорят об этой книге, как о произведении школьной программы, любят рассуждать о невозможности советских девочек понять, почему Маша не убежала с Дубровским. Это первая ассоциация со словом "Дубровский". ))) Произведение я прочитала в школе, и никаких других вариантов, кроме авторского, представить себе не могла. И не потому, что считала церковный брак Таинством. Семья моя была не воцерковленной, хотя и не атеистической. Просто мне казалось, что брак, сколько бы анекдотов про него не сочиняли, единственный шанс сохранить любовь. Его можно использовать, а можно и нет. Но другого не дано. Я никогда всерьез не верила в то, что "любовная лодка разбилась о быт". О быт любовные лодки не разбиваются, а разбиваются о человеческий эгоизм. А вот о невозможность брака разобьется любая любовь.Разводов по причине несхожести характера тогда не было, а потому, бежать с Дубровским не стоило. Не стоило ломать жизнь возлюбленному и доламывать себе.))) Можно было только смириться. Может быть, странно для советского ребенка, но в 14 лет я, действительно, так думала. Я была очень правильной девочкой)))

Заранее прошу прощения у филологов-профессионалов. Возможно, мои рассуждения наивны, но я умышленно писала о своих эмоциях, а не создавала литературоведческих заметок.
Брунковская.

Отступаю от правил но очень важно :Гуманитарная помощь пострадавшим в Осетии

2008-08-10T17:40:56Z

http://pluhcmyk.livejournal.com/771.html

brunkovska @ 2008-06-12T09:07:00

2008-06-12T05:26:15Z

несколько забавных польских реконструкций
надо сказать они вполне паралельны большинству наших телефильмов так что сильно придираться не стоит. Зато хроника интересная )))))
Более прилично - меньше хроники
http://www.youtube.com/watch?v=chNHHroEnUE&feature=related
совсем не читать комментарии )))зато больше хроники
http://www.youtube.com/watch?v=HwNpVsdIb-k&feature=related
Здесь особенно порадовали польские реконструкторы по событиям 1939 года, как собственно и закадровый комментарий. ))
Еще пара роликов
http://www.youtube.com/watch?v=zUXN9nBuLMA&feature=related
и http://www.youtube.com/watch?v=7a_dBz746pc&feature=related последнее уж совсем смешно
Вот только объясните мне дураку причем тут современные евреи они то к гг. Сологубу и Шиловскому какое имеют отношение?
Да уж простят меня поляки

brunkovska @ 2008-06-10T10:16:00

2008-06-10T06:20:07Z

Окончание 3 главы Шиловского "На Березине"

{61} Как характерная данная о громоздкости и многочисленности армейских и дивизионных тылов (что было хронической болезнью того времени) может служить следующая справка. На 1 мая, по сведениям оперативного управления Штарма, армия имела в пяти дивизиях (в 8-й, 10-й, 17-й, 57-й и временно включенной в состав армии 29-й дивизии) - 41 704 бойца и 19 326 лошадей.[29] Едоков же в этих дивизиях числилось 83 019 чел., т.е. вдвое больше. По сведениям управления начальника снабжения, на то же число, в армии всего состояло на довольствии 143 378 чел. и 26 836 лошадей.[30] Таким образом, в пределах армии число едоков в три с лишним раза превосходило число бойцов. И это при условии, что войска не доедали, были плохо вооружены и снабжены. Если же сюда прибавить учреждения Полевого управления фронта, то соотношение между бойцами и едоками получится еще более разительное.

При рассмотрении группировки тыловых учреждений армии, дивизии и бригад, бросается в глаза их неимоверное количество. Всякого рода базы и их отделения, передовые и промежуточные магазины разных номеров, полевые склады, летучки и т. д., и т. д. разбросаны по обширному району и глубоко эшелонированы в тыл (напр., армейские учреждения помещались в Брянске, в Смоленске, Ржеве и т. д.). Мы укажем здесь лишь те важнейшие учреждения, которые непосредственно обслуживали майское наступление 8-й и 17-й дивизий и о коих мы. имеем сведения.[31]

Продбаза армии находилась на 401-й версте Александровской жел. дороги (близ г. Смоленска), имея на 15 мая 60 вагонов разного груза. Один из передовых магазинов находился в Орше, имея 24 вагона продфуража.

Две армейских хлебопекарни, бывшие к 15 мая одна в Новозыбкове, а другая в Могилеве, в дальнейшем обе поместились в Могилеве. Армейский гурт скота оставался в Новозыбкове.

Дивизионные учреждения группировались следующим образом:

17-я дивизия:

Отдел Снабжения - Орша.

Дивизионный продовольственный магазин - Орша.

Дивизионная хлебипекарня-Орша.

Гурт скота - Шклов.

Бригадные интендантства и полевые склады бригад - район станции Бобр.

8-я дивизия:

Отдел снабжений - Могилев. Дивизионный продовольственный магазин - Могилев.

Гурт скота Белыничи.

Полепые склады бригад - Белыничи.

По существовавшей в 1920 году организации делом артиллерийского снабжения ведал Начартснабарм, подчиненный Начальнику снабжения {62} армии. Уже при разработке плана артиллерийского снабжения на предстоящую операцию выяснилась недостаточная тактическая и снабженческая подготовленность к этой работе управления снабжений армии. За несколько дней до начала операции, перед Реввоенсоветом армии совершенно ясно встал вопрос о том, что "запасы снарядов в армии далеко недостаточны, требования отпуска их от фронта не настойчивы и представляются с значительным опозданием, распределение их по дивизиям не налажено, подача снарядов в передовые склады не организована".[32]

Поэтому, несмотря на принципиальную нежелательность организационных ломок перед самым наступлением, пришлось Начартснабарма изъять из ведения Начальника снабжения и подчинить его Инспектору артиллерии армии. Это мероприятие было закреплено приказам по армии от 16 мая и распространено на дивизии, в коих Завартснабдивы были подчинены начартдивам в отношении питания огнеприпасами.[33]

Организация подвоза была установлена на нижеследующих началах. Головная артиллерийская база армии находилась в Орше; отделение ее, обслуживавшее левый фланг армии, - в м. Новобелица (близ г. Гомеля). Огнеприпасы, высылаемые из баз фронта в XVI армию, направлялись: . для 17-й и 8-й дивизии, а впоследствии и для 21-й дивизии и Алатырской бригады, - в г. Оршу. Дивизионным складам первоначально было указано местонахождение:

а) для войск, расположенных на Борисовском участке (Алатырская бригада и предположительно 21-я дивизия)-ст. Крупки.

б) для 17-й дивизии - ст. Бобр.

в) для 8-й дивизии - м. Белыничи.

Подвоз до указанных дивизионных складов должен был производиться распоряжением и средствами армии: для Борисовского участка, 17-й и 10-й дивизий -по железной дороге, а для 8-й дивизии - по грунтовым путям, гужевым транспортом через Могилев на Белыничи. Подвоз от дивизионных складов до войск ложится на дивизии.

Как предел расхода огнеприпасов на один день боя были установлены следующие отпуски: на легкое орудие -100 выстрелов, прочие калибры - 50 выстрелов, на одну винтовку - 80 патронов. Отсюда мы видим, что первоначальные расчеты армии пришлось сократить: с одной стороны, нужно было соблюдать экономию в расходовании огнеприпасов, так как общие запасы их были ограничены; с другой стороны, широкие нормы, намеченные армией, были, несомненно, преувеличены. Они исходили из опыта последних лет мировой войны, когда на трехдюймовую-пушку считали на один1 день интенсивного боя около 250 - 300 снарядов; половинное количество отводилось на более крупные калибры и 200 - 250 патронов полагалось на 3-линейную винтовку.

В условиях же боевых действий 1920 года эти отпуски можно было смело уменьшить в два-три раза, что и было сделано. Но и этих сокращений оказалось недостаточно; к началу июльского наступления нормы расходов огнеприпасов были опять пересмотрены и вновь сокращены {62} в три раза, дойдя до весьма незначительных размеров (30 патронов на винтовку, 30 снарядов на легкое орудие, 10 снарядов на остальные калибры). Согласно этой нормы, дивизия средней численности получала, напр., в день около 200 000 винтовочных патронов. Но на последние приведенные здесь размеры отпусков нужно смотреть уже не как на расход одного дня боя, который, естественно, может быть значительно больше, а как на средний суточный расход за операцию, что является не таким малым. В ряде операций маневренного периода мировой войны на русском фронте в 1914 г. средний суточный расход, на орудие не превосходил указанной здесь нормы. Беда была в том, что в 1920 г., в условиях маневренной войны и недостатка транспортных средств, не всегда могли быть подвезены к войскам даже сокращенные отпуски огнеприпасов.

Командованием армии было приказано использовать все силы и средства, чтобы к началу майской операции накопить в непосредственной близости к войскам двухдневный запас в вышеуказанных размерах (100 выстр., 50 выстр. и 80 патронов) и трехдневный запас, эшелонированный от дивизионных складов до войск.

Размер фактического отпуска огнеприпасов из складов фронта в армейские склады на покрытие произведенных расходов и для пополнения запасов можно усмотреть из следующих цифр. За период с 1 мая по -1 июля XVI армии было отпущено,[34] судя по данным Управления снабжения Запфронта (за точность сведений коих мы не ручаемся):

3-х лин. винт, патронов-13 500 000; 3-х дюйм, гранат - 36 500; 3-х дюйм, шрапнелей - 41000; 3-х дюйм, химических снарядов - 1 000; 42-х лин. гранат и шрапнелей - 3 600; 48 лин. бомб и шрапнелей- 11 100; 6 дюйм, выстрелов - 7 400.

В переводе на вагоны, это составит 170-180 вагонов, т. е. около шести поездов с огнеприпасами. XVI армия имела в своем составе в этот период от четырех до пяти дивизий. Указанный период охватывал подготовку к двум наступательным операциям и содержал оживленные боевые столкновения в Мозырском районе и в Борисовско-Игуменскрм. Не для сравнения, а для того, чтобы дать представление об относительной величине этого отпуска, отметим, что по нормам французского фронта в 1918 году, он не составлял даже двухдневной потребности во время интенсивных боев. Такова была разница в огневой насыщенности боевых столкновений.

Группировка тыловых учреждений, снабжающих огнеприпасами войска 8-й и 17-й дивизий, в окончательном виде была такой:

17-я дивизия: Дивизионный артиллерийский склад - Орша. Промежуточный артиллерийский склад - ст. Бобр. Артиллерийские и ружейные пулеметные парки - д. Денисовичи и д. Гумны.

8-я дивизия: Дивизионный артиллерийский склад - Орша. Ружейно-пулеметные и артиллерийские парки эшелонированы от Белыничи к Погосту, имея взводы выдвинутыми в дд. Корытница, Козловый Берег, Погост.

К началу операции удалось сконцентрировать в каждой дивизии {64} более или менее однотипное вооружение; ранее же дивизии имели различные системы винтовок. Это оказалось возможным сделать в виду получения некоторого количества винтовок и пулеметов от фронта. Указанное мероприятие облегчало снабжение войск огнеприпасами во время операции, каковое при наличии разнотипного вооружения сильно затруднялось.

Обеспеченность армии инженерным снабжением в мае выражалась следующими цифрами:

	%% обеспеченности		%% обеспеченности
Шанцевый инструмент	74	Инженерн. обоза	22
Мастерской инструмент	29	Средств ддя переправы через реки	100
Взрывчатые вещества	70

Как видим, что, готовясь к форсированию р. Березины, части армии были полностью обеспечены положенным переправочным имуществом. Кроме того, войска получили в свое распоряжение плоты, лодки и разборные мосты.

Имеющиеся данные так характеризуют состояние вещевого довольствия в армии к 1 мая 1920 года:[35]

	%% обеспеченности		%% обеспеченности
Шинели и полушубки	90	Обувь (кожаная и валеная)	105
Гимнастерки и телогрейки	125	Нательные рубахи	78
Шаровары	125	Кальсоны	78

По тем же данным, части армии на 1 мая были обеспечены обозом:

Повозки казенного и обывательского образца	46%
Хозяйственные двуколки	26%
Кухни	50%
Кипятильники	24%

Санитарные учреждения армии и дивизий испытывали нужду в специальном и общем снабжении. К началу операции фронтом было кое-что отпущено из своих запасов, но точными данными по этому отделу мы не располагаем.

Группировка санитарных учреждений была следующей: армейский эвакопункт с приданными ему четырьмя госпиталями и одним эпидемическим отрядом - г. Орша. 1-й запасный госпиталь --г. Могилев.

8-я дивизия: 1-й полевой госпиталь, 1-й эпидемич. отряд, 1-й банно-прачешный отряд - г. Могилев; 1-й полевой госпиталь-д. Малое Ку-дино (сев.-вост. Белыничи).

1-й воен.-санитарн. транспорт: 1-й отд.--д. Заозерье; 2-й отд. - д. Корытница; 3-й отд. - д. Княжичи; 4-й отд. - д. Белыничи; 5-й отд. - д. Студенка.

Таким образом, 8-я дивизия эвакуировала раненых по грунтовой дороге через Белыничи на Могилев. Кроме санитарного транспорта использовался обратный рейс войсковых обозов, возвращавшихся {65} порожняком к пунктам стоянки, после подвоза войскам снабженческих грузов.

17-я дивизия, находившаяся ближе к железной дороге, была в относительно более благоприятных условиях и смогла организовать эвакуацию раненых и больных через ст. Бобр, установив промежуточный питательный пункт в д. Гумны, а перевязочный отряд расположила в д. Денисовичи. Но и для 17-й дивизии в виду недостатка транспортов, санитарная эвакуация все же была трудной.

В районе операции были оборудованы этапами военные дороги.[36]

а) Для Борисовского участка:

Крупки - Толочин - Орша. На всем участке двухколейная железная дорога, сопровождаемая большой грунтовой дорогой. Этапы имелись в Толочине, Орше, Тетерине и Шклове.

б) Для Игуменского участка:

Погост - Козловый Берег - Корытница - Белыничи - Могилев - Орша. На участке Погост - Могилев грунтовая дорога, а на участке Могилев-Орша одноколейная железная дорога. Этапы были расположены: Козловый Берег, Корытница, Белыничи, Могилев.

Трудности подвоза грузов по грунтовым дорогам в направлении Белыничи - Погост заставили командование армии поднять вопрос о постройке полевой железной дороги. Однако, наличных сил и средств было для этого недостаточно и тяжесть перевозки грузов в этом направлении легла на войсковой обоз и на мобилизованные крестьянские подводы.

В общем итоге, подготовка тыла велась систематично, по определенному плану. В исходном положении войска были удовлетворительно обеспечены для жизни и для боя, несмотря на скудные рессурсы. Но вся подготовка имела установку на очень короткое наступление. Даже при наличии крупного успеха на фронте операция не смогла бы получить большого размаха, вследствие тяжеловесности и растянутости тыла, соединенных со слабостью средств.

Как мы видели, тыл к началу операции совсем не напоминал собою туго сжатой, упругой пружины, способной энергично выпрямляться с началом движения войск и, подпирая их, как бы подгонять вперед. Скорее наоборот. Громоздкий и вместе с тем маломощный тыл являлся теми оковами, теми путами на ногах войск, которые сильно ограничивали оперативный замысел командования и сокращали его размах.

Армейский и войсковой тыл был растянут. Можно сказать, что, готовясь к активной операции и имея наступательную группировку войск, армия и дивизии имели оборонительную группировку своих тылов. В этом, до известной степени, сказывалась неуверенность армейских и дивизионных служб в успешности нашего наступления.

Мы говорим: "до известной степени", так как несомненно, что нельзя подходить с нашими современными взглядами и в рамках нынешних материальных условий к оценке явлений 1920 г. без должного учета всей конкретной исторической обстановки той эпохи. Разруха в тылу и бедность средств крайне ограничивали все материальные возможности. {66} Слабая провозоспособность железных дорог, незначительность и плохое состояние авто-транспорта, недостаточность гужевого транспорта сковывали работу тыла. С другой стороны, малочисленность войск, их неустойчивость, склонность к быстрым и глубоким отскокам заставляли оттягивать поглубже довольствующие учреждения в бригадах и дивизиях. Горький опыт научил осторожности.

Все это были "условия", в рамках которых подготовлялась и велась операция. Эти условия нужно серьезно учитывать.

Но вместе с тем, нужно признать, что тыл далеко не в полной мере исполнял свои обязанности по отношению к войскам, не в полной мере использовал даже имевшиеся возможности. Несмотря на указания Командования армии и Командования дивизий, стремящиеся теснее увязать работу тыла с работой войск, все время чувствовалась организационная, материальная и психологическая оторванность тыла от фронта.

Даже из кратких данных настоящего очерка можно видеть, что тыловые органы не стремились быть поближе к обслуживаемым частям. Армейское и дивизионное Командование толкает вперед подведомственные им тыловые учреждения, а те упорно оседают под благовидными предлогами на большом расстоянии от войск, выдвигая вперед свои суррогаты, в виде всякого рода "летучек" и "головных складов". Не вполне помогали и разграничительные линии, устанавливавшиеся между дивизионным и армейским тылом. Например, трудно было настоять, чтобы все тылы 8 дивизии убрались из Могилева на линию р. Друти, так как у них не было транспортных средств и их перевозка по грунтовым дорогам на обывательских подводах окончательно загрузила бы наши сообщения и сорвала более важные перевозки. Лишь значительно позже, на собственном печальном опыте, мы научились твердо руководить тылом и ставить ему конкретные оперативные задания.

[29]А. К. а., дело 235 - 426, лл. 222 - 232

[30]А. К. а., дело 67 - 416, л л. 227.

[31]Дело 67 - 416, лл. 220, 223, 235; дело 62 - 621, лл. 13 и 14.

[32]Приказ XVI армии от 16 мая 1930 г. № 566/118.

[33]А. К. а. д. 235 - 473, л. 61 и д. 247 - 356, л. 46.

[34]А. К. а., дело 43 - 371, л. 14.

[35]Приложение № 22 к "Истор.-стратег. очерку XVI армии

[36]А. К. а., дело 67-413, лл. 92 и 93.

brunkovska @ 2008-06-10T10:11:00

2008-06-10T06:14:06Z

Продолжение 3 главы Шиловского "На Березине"

Политическое состояние войск противника, действовавших на участке армии, было различно1. Против крайнего правого фланга армии и к северу от стыка XVI и XV армии располагалась 1-я литовско-белорусская дивизия. Так наз. литовско-белорусские части были самым слабым в боевом отношении элементом среди польской армии. Из опыта предыдущих столкновений было известно, что эти части не хотят драться против Красной армии и обычно дают большой процент пленных и перебежчиков. Иметь своим противником литовско-белорусские дивизии - это значило быть в благоприятных условиях для успеха.

На Борисовском участке была расположена 2-я дивизия легионов, а южнее 6-я дивизия. Эти дивизии были укомплектованы преимущественно крестьянами, уроженцами центральных польских губерний. Как и другие подобные дивизии польской армии, эти части не отличались {52} высокой боеспособностью. Политико-моральное состояние их было неустойчивое, и дезертирство иногда принимало большие размеры. Разведсводки армии весной 1920 г. отмечали даже случаи неповиновения войск своим начальникам и привлечение Познанских частей в качестве заградительных отрядов, которые располагались в тылу ненадежных полков. Взаимоотношения командного состава с солдатами были неудовлетворительны; ощущалось взаимное недоверие. Таким образом, эти дивизии не могли считаться вполне хорошими и устойчивыми частями. Но все же, сравнительно с литовско-белорусскими частями, их боеспособность была значительно выше, а в майских боях они проявили довольно хорошую устойчивость, видимо, в результате специальных мероприятий, предпринятых польским командованием для их укрепления.

Командный состав большинства польских дивизий состоял из бывших офицеров русской, австрийской или германской службы и пополнялся из городских мелко-буржуазных кругов и националистической интеллигенции. По своей военной подготовке, он был в общем на месте, хотя разнообразие школ (русской, австрийской и германской) неблагоприятно отражалось на нем. Для поддержания дисциплины в войсках комсостав не останавливался перед самыми жестокими мерами. По своим социальным корням польское офицерство в массе было враждебно Советской власти и активно участвовало в той военно-политической борьбе, которая развернулась между Советской республикой и белой Польшей.

Бобруйский участок занимала 14-я Великопольская дивизия, укомплектованная познанскими поляками и немцами. Эта дивизия представляла полную противоположность не только литовско-белорусским частям, но и легионерам. Командный состав и большая часть солдат прошли хорошую германскую военную школу, участвовали в мировой войне, обладали прекрасной боевой подготовкой и большим опытом. В период затишья на Западном фронте Познанские поляки делали смелые набеги вглубь нашего расположения, захватывали орудия, пулеметы, пленных, и вообще проявили себя, как первоклассные войска. Наши части 8-й дивизии с трудом могли оказывать им должное сопротивление. Таким образом, польские войска, расположенные вблизи района предстоящего наступления XVI армии, были разнородные: прекрасная в боевом отношении 14-я Великопольская дивизия на юге, две удовлетворительные пехотные дивизии (2-я легионов и 6-я) в центре, и на севере имелись более слабые литовско-белорусские части. Труднее всего было рассчитывать на успех нашей политработы среди познанцев; более благоприятная обстановка для работы .была среди легионеров и совсем благоприятная в литовско-белорусских частях.

Политорганы имели задачей разложение польских частей на фронте армии, обращая особое внимание на те районы, где предполагалось наше наступление. Политическая линия работы была указана в тезисах ЦК РКП, которые ясно определяли нашу позицию в вопросе о независимости Польши. Исходя из этой установки, Поарм XVI стремился разъяснить польским солдатам, что они обмануты и сражаются за чуждые чм интересы буржуазии. Подчеркивался классовый характер войны {52} между белой Польшей и Советской Россией и объяснялась национальная политика Советской власти. Было широко поставлено издание агитационной литературы для польских солдат. С 10 апреля по 20 мая издано 40 000 экз., а с 22 мая по 24 июня - 1 300 000 экземпляров. Это по примерному расчету составляло около двух листовок в день на одного польского солдата. Даже допуская, что половина литературы не доходила по назначению, все же нужно признать эту норму очень большой.

Население района, как мы указывали в главе 1-й (характеристика района операции), по своему классовому и национальному составу было благоприятно для Красной армии. Учитывая, что значительная часть местных помещиков была польского происхождения и что победа бело-польских войск означала бы возвращение местной шляхты, - можно было рассчитывать на активное содействие местного населения в борьбе Красной армии с поляками.

И такое содействие было. В тылу противника и в прифронтовой полосе местное крестьянство формировало партизанские отряды, которые причиняли не мало беспокойств польским войскам. Но на ряду с этим, имели место и обратные явления. Во многих местах население относилось враждебно к Советской власти, так как имело о ней неправильное представление. Слабость и ошибки местной власти, куда попало не мало преступного элемента; злоупотребления продовольственных организаций; тяжелые повинности (напр., подводная), в связи с истощением района за время мировой и гражданской войн, - все это создавало крайне трудные условия для существования местного населения. Здесь лежат корни неявки на военную службу, бандитизма и контрреволюционных восстаний. Польские агенты, которыми кишел этот район, помогали всяким движениям против Красной армии и Советской власти.

Перевозки войсковых грузов по грунтовым путям, в виду скудости штатных транспортных средств армии, должны были лечь на так наз. вольнонаемные транспорты, которые укомплектовывались обывательскими подводами. Работа по сбору необходимых подвод была поручена Советскому Отделу, в составе коего имелось трудотделение. По нарядам этого трудотделения было собрано от 7 до 10 тысяч обывательских подвод, которые и привели армию в мобильное состояние. Указанное мероприятие сыграло крупную положительную роль; но с другой стороны эта повинность, тяжким бременем легшая на местное население и проводившаяся иногда без должного порядка и классового подхода, как сказано выше, восстанавливала население против Советской власти и Красной армии.

Решительная борьба с дезертирством скоро стала в порядок дня. Дезертирство было крупным злом в частях армии и размеры его были весьма значительны. Борьба с ним несколько осложнялась тем обстоятельством, что, согласно указаний центра, допускалось для усиления заготовки топлива оставление на лесозаготовительных работах принятых-на них дезертиров. Эта мера, которая вызывалась общим тяжелым топливным положением Республики, не могла быть приемлема в ближнем тылу армии, так как она разлагающим образом влияла на красноармейцев. Поэтому, несмотря на протесты лесозаготовительных органов, {54} Реввоенсовет армии настоял на изъятии всех дезертиров, находящихся в районе армии. Были проведены кампании по ликвидации дезертирства; распространено большое количество агитационной литературы и одновременно были усилены репрессии против злостных дезертиров.

В результате всех приведенных мер было достигнуто, с одной стороны, отрицательное отношение к дезертирству со стороны красноармейских масс, а с другой стороны, был достигнут решительный перелом и среди местного населения. Число дезертиров в частях армии с апреля по май сократилось почти вдвое (с 2 600 ч. до 1 600 ч.) Свыше 12 000 чел. дезертиров явились добровольно в уездные комиссии, не считая тех, которые явились в армейские комиссии. Такие результаты работы следует признать очень хорошими. Армия получила новый источник укомплектования, которое, если было не слишком надежно, то во всяком случае многочисленно.

Хуже была организована подготовка органов новой власти (Ревкомов) в освобождаемых районах, но это обнаружилось уже в процессе июльского наступления. Политорганы не сумели проявить в этом вопросе должного предвидения, за что пришлось в дальнейшем заплатить дорогой ценой.

Таким образом, в период подготовки к наступлению, политорганы армии в основном успешно справились со стоявшими перед ними задачами. Политико-моральное состояние войск было поднято на высоту, допускающую ведение активных действий. Но для полноты картины мы считаем необходимым привести еще один факт, который до сих пор не был отмечен, но на наш взгляд, имеет серьезнейшее значение и дает иное освещение всем последующим действиям армии.

Как известно, подготовительная работа к предстоящему наступлению велась в полной тайне. Секретные шкафы штабов были доступны лишь крайне ограниченному числу особо доверенных лиц. Материальная подготовка маскировалась благовидными предлогами. И мы уже отмечали, что, судя по известным ныне документам с польской стороны, польское командование пока не догадывалось о планах командования XVI армии. Каково же было общее изумление, когда днем 10 мая появился следующий приказ Предреввоенсовета, который был широко опубликован.

ПРИКАЗ

ПРЕДСЕДАТЕЛЯ РЕВОЛЮЦИОННОГО ВОЕННОГО СОВЕТА РЕСПУБЛИКИ
ПО XVI АРМИИ.

10 мая 1920 г., № 214, гор. Новозыбков.

Прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях, командах.

В течение долгого времени XVI армия стояла в тени. Она была слаба численно, и задача ее сводилась к тому, чтобы удержать фронт. В настоящее время, когда шляхетские войска развили широкое и глубокое наступление к югу от позиций XVI армии и прорвались к самое сердце Советской 5-краины, на XVI армию выпадает задача исключительной важности.[19] В {55} состав XVI армии вводится новые части. Коренные части армии получают свежие пополнения. Республика примет все меры к тому, чтобы удовлетворить полки XVI армии всем необходимым и тем обеспечить им полный и неоспоримый перевес над врагом.

Важнейшим залогом успеха является нравственный перевес. Он на нашей стороне целиком, ибо польские войска нападают во имя насилия и грабежа, мы же обороняем рабоче-крестьянскую страну во имя свободы и мира.

Товарищи красноармейцы! Примите братски в вашу среду новых бойцов.

Товарищи командиры и комиссары! Объедините старые и новые части армии единством сознания и единством задачи.

Социалистическая Республика выдвигает свою XVI армию на первый план. Миллионы трудящихся призывают вас, товарищи, к великому подвигу во имя спасения страны.

Красные воины XVI армии! Сомкнитесь теснее вокруг вашего знамени!
Вперед на врага!

Удар за ударом, до полного разгрома, до полной победы!"

Таким образом, тайна готовящегося наступления XVI армии была сознательно разглашена за восемь дней до начала такового. Видимо, было признано нужным сделать это в целях военно-политической демонстрации, в целях маскировки главного удара, наносимого соседней XV армией.

Но если даже признать вполне правильной такую точку зрения, то все же форма этой демонстрации вызывает сомнения. Удобно ли было Председателю Реввоенсовета Республики, т. е. столь авторитетному и пользующемуся доверием лицу в армии, отдавать такой приказ? Ведь он вводил в заблуждение не только противника, но и свои войска. Если первое было хорошо, то второе было плохо.[20]

Разве вполне соответствовало истинному положению дел утверждение, что Республика выдвигает свою XVI армию на первый план и что на нее выпадает задача исключительной важности? Разве вполне верным являлось указание о решающем усилении XVI армии и обеспечении ейполного и неоспоримого перевеса над врагом? Как мы скоро увидим, XVI армия начала операцию слабыми силами двух своих коренных дивизий, над которыми противник вскоре получил полный и неоспоримый перевес.

По материалам Поарма XVI, заключительные слова приказа: "Вперед на врага! Удар за ударом до полного разгрома, до полной победы!" находят могучий отзыв в сердцах политработников и вообще всех бойцов армии. Настроение широких красноармейских масс таково, что никто не сомневается в непреодолимости их натиска на врага."[21]

К сожалению, те же материалы не дают ответа, какой отзыв нашли эти слова в сердцах бойцов XVI армии спустя две недели, когда, разбитые в боях с превосходными силами неприятеля, понеся большие потери, они спешно уходили за Березину, устилая своими трупами оба берега этого водного рубежа. Какая огромная политическая работа потребовалась, чтобы войска опять стали верить своим начальникам!

{56} Демонстрации допустимы и нужны в определенных случаях. Они должны быть так обставлены, чтобы польза от них была максимальная, а вред минимальный. Одно из необходимых условий для этого - тесная увязка мероприятий политического порядка с оперативными, чего в данном случае не было.

Таким образом, наступление XVI армии уже не являлось для поляков неожиданным. Однако, чисто в оперативном смысле еще не все было испорчено. Противнику еще не был известен пункт нашего удара. А так как армия занимала фронт в 400 км, и Штарм находился в Новозыбкове, где и был издан приведенный приказ Предреввоенсовета, то противник мог быть в затруднении. Но в последующие дни и этот вопрос был достаточно уточнен.

15 мая, т. е. за четыре дня до фактического начала операции XVI армии, в районе между м. Шепелевичи и м. Белыничи на свободной от леса площади были собраны на смотр-митинг войска, прибывающие для занятия исходного положения пред наступлением.[22] Два польских аэроплана с большим вниманием наблюдали эту необычную по нынешним временам картину.

Итак, подготовка к наступлению XVI армии получила столь неожиданный конец. Начатая в глубокой тайне, она, в силу изменения задачи, выпавшей на долю армии, была нами самими раскрыта противнику в целях маскировки главного удара западного фронта, наносимого XV армией. Причины "Игуменских страхов" генерала Шептицкого теперь стали для нас ясны. В какой мере были правильны или неправильны такие мероприятия, - к этому мы сейчас перейдем.

Мы не находим принципиальных возражений против того, чтобы в обстановке, которая сложилась на Западном фронте в мае 1920 года, сделать возможно больше шума в районе левого фланга XVI армии и привлечь сюда внимание и силы поляков. Более того, мы считаем подобное мероприятие полезным, и с этой точки зрения вполне оправдываются поездки Предреввоенсовета в Гомель и к Речице, его выступления там на массовых митингах и пр. Основательно нашуметь в первой половине мая в Гомельском районе, где не предполагалось никаких активных действий, - такая мысль вполне заслуживала одобрения. Но уже отдача приведенного выше приказа по XVI армии, а затем смотр войскам в районе предстоящей операции - эти факты, на наш взгляд, едва ли не принесли больше вреда, чем пользы. Мы до некоторой степени раскрыли наши оперативные карты на участке XVI армии и направили внимание неприятеля не в ложную сторону, где никто не собирался наступать, а как раз туда, где должны был по приказу Команд-запа драться и умирать - пусть не главные силы фронта, - но все же две дивизии XVI армии. Кроме того, эти факты до известной степени дезориентировали Командование XVI армии в отношении истинных {57} целей предстоящего наступления. Командование не могло не почувствовать какую-то двойственность в этом вопросе, что, наложило свой отпечаток на управление войсками в течение операции.

Мы позволим себе маленькую экскурсию в область военной истории,, для того, чтобы вспомнить события, которые происхедили на Березине за 108 лет до Советско-польской войны. Несмотря на то, что условия ведения операций сильно изменились за истекшее столетие, этот исторический пример поможет нам сделать выводы, пригодные для сегодняшнего дня. В ноябре 1812 года Наполеон I, отступавший из Москвы, с остатками "Великой армии", двигался от Орши к Борисову и обдумывал план форсирования Березины. Обстановка для переправы была исключительно тяжелая. Подходя к линии реки Березины, Наполеон имел 35 000 войск. С фронта ему преграждала путь армия Чичагова[23] (40 тысяч) у Борисова, с севера над ним нависал Витгенштейн с 35 тысячами у Холоиеничи, а в ближайшем тылу французов находились 60 тысяч Кутузова от Толочина на Оршу.

Оттеснив передовые части Чичагова за Церезину, Наполеон решил форсировать ее севернее Борисова у д. Студийки. Но для успеха операции необходимо было отвлечь главные силы Чичагова к югу, к нижней Березине, чтобы выиграть время для переправы. В штаб были вызваны местные жители, знакомые с районом, из тех групп населения, которые имели основание быть недовольными существовавшим в России режимом. Они подверглись подробному расспросу о бродах и путях на участке к югу от Борисова.[24] Часть жителей была оставлена при штабе в качестве проводников, а остальные были отпущены, получив задание собрать сведения о русских войсках и доставить их навстречу французской армии в м. Березино (нижнее).

В результате таких мер, а также под влиянием слухов, искусно-распущенных во французских войсках, что переправа будет южнее Борисова, Наполеону удалось не только ввести в заблуждение местное население, но и заставить свернуть на м. Березино толпы безоружных и мародеров, которые сопровождали в большом числе французскую армию.

Обманутый этим, туда же на юг спешно двинулся по правому берегу Березины Чичагов с главными силами. Отряду Чаплица, расположенному севернее Борисова у д. Брили (как раз против пункта, намеченного для переправы французов). Также было приказано сняться и идти в Борисов. Таким образом, дорога была открыта для Наполеона, чем он воспользовался, переправившись через Березину у д. Студенка, д. Брили 26-27 ноября. Демонстрация была проведена удачно.

В этом примере мы видим другие приемы для маскировки собственных планов. Наполеон I маскирует свои истинные намерения не отдачей ложных приказов подчиненным войскам, компрометирующих командование, а искусным распусканием выгодных ему слухов среди войск и населения.

И Наполеон в 1812 году, и мы в 1920 году производили демонстрацию {58} в одном и том же районе: Шепелевичи, Белыничи, Березино. Но для Наполеона это был район, лежащий в стороне от пункта, намеченного для переправы, а для некоторой части красных войск Западного фронта (именно для двух дивизий XVI армии) это было как раз то направление, где они должны были с боем форсировать реку.

Наполеон использовал для привлечения внимания и сил неприятеля безоружный и разложившийся сброд, который лишь затруднял движение армии, а в мае 1920 г. для этих целей фактически оказались использованными (может быть, по недоразумению, а не по заранее обдуманному плану) две боевые дивизии, которые затем были двинуты в решительное наступление.

Это - первая группа наших замечаний, касающихся формы, в которую могут выливаться демонстрации в разных случаях, и приемов их проведения. Приемы, примененные нами в данном случае, должны быть признаны не совсем удачными, несмотря на то, что демонстрация в целом сыграла известную положительную роль. Как было указано в главе второй, она способствовала изменению в выгодную для нас сторону плана действий польского командования и до некоторой степени ввела его в заблуждение относительно предположений красного командования и сосредоточения его сил.

Вторая группа касается весьма существенного вопроса, насколько мы можем рассматривать майскую операцию XVI армии, как операцию, имевшую демонстративные цели.

Нам представляется, что в майскую операцию 1920 года была допущена какая-то неувязка политических мероприятий (в промежуток времени между 10 -15 мая) с оперативными распоряжениями на верхних ступенях управления Красной армии. Последние мероприятия по политической линии на участке XVI армии, о которых мы подробно говорили выше, могут быть поняты и объяснены только в том случае, если задачу XVI армии рассматривать как демонстративную. Но мы уже пришли к заключению, в главе о плане операции, что задача XVI армии, поставленная ей командованием фронта, преследовала вовсе не демонстративные цели, а заключалась в нанесении вспомогательного удара, долженствовавшего сковать Минскую группу поляков, а затем, по мере прибытия оперативных резервов, в развитии решительного наступления. Помимо тех соображений, которые мы выдвигали о явной нецелесообразности производства демонстрации в Игуменском направлении, помимо тех документов, которые мы приводили в главе второй, - простой подсчет сил, назначенных для наступления XVI армии, а затем посылка туда ударной артиллерийской группы в 40 орудий и последовавшее направление туда же VI-й дивизии, двух бригад конницы и многочисленной авиации, - дают основания считать, что Командзап был искренен, когда сообщал Командарму XVI о своих намерениях.

Таким образом, чувствуется какая-то неувязка между оперативной и политической работой на высших ступенях управления Красной армией, какой-то логический разрыв. Командование фронтом и командование армией маскируют предстоящее наступление на участке XVI армии, считая, что поставленная ей задача может быть выполнена {59} только путем успешных боевых действий, и, подготовив операцию, бросают войска в атаку. Высшее политическое руководство как бы раскрывает неприятелю эту операцию, в целях отвлечения его внимания от нашего главного удара, как бы подготовляет тем самым тяжелые неудачи войскам, наносящим вспомогательный удар, и заставляет их пережить ужас поражения, предварительно заверив их, что успех на участке XVI армии обеспечен.

Мы склонны в этом видеть печальный результат недоразумений, вызванных недостаточной увязкой оперативной и политической работы, а также неблагоприятное стечение обстоятельств.

Материальное обеспечение операции.

(Приложения 5 и 6.)

Имеющиеся сведения об устройстве тыла и о материальном обеспечении майской операции недостаточно полны, а частью носят противоречивый характер. На основании сопоставления ряда архивных документов и печатных материалов мы попытаемся восстановить в общих чертах организацию армейского и войскового тыла к началу наступления.

На прилагаемой схеме (приложение № 5) показана группировка армейских и дивизионных учреждений в районе операции. Как видно из схемы, большинство армейских учреждений, обслуживавших войска, которые действовали на Борисовском и Игуменском направлениях, были сосредоточены в г. Орше. Этот пункт являлся важнейшим узлом железнодорожных, шоссейных, грунтовых и водных путей в тылу правого фланга армии, и здесь сходились основные артерии подвоза и эвакуации.

Вторым таким важным пунктом являлся г. Могилев, где помещался штаб армии и управление начальника снабжений армии.

Войска, действовавшие на Борисовском участке и к юту от него (Алатырская бригада, 17-я дивизия), базировались на быв. Александровскую жел. дорогу. Конечно-выгрузочные станции (Крупки, Бобр) находились в одном переходе от линии фронта. Для наиболее удаленных частей длина линии подвоза по грунтовым дорогам не превосходила 45 - 50 км в исходном положении.

В более трудных условиях находилась 8-я стр. дивизия, базирование которой шло через Белыничи на Могилев. От м. Березино через Белыничи до Могилева - 100 км по грунтовым путям. В виду столь длинной линии подвоза командованием армии было поручено армейским органам принять на себя подвоз "а половине этого расстояния, т. е. на участке от Могилева до Белыничи. Подвоз же на другой половине (от Белыничи до м. Березино - 50 - 55 км) был возложен непосредственно на 8-ю дивизию.

Слабая провозоспособность Александровской жел. дороги,[25] которая {60} была важнейшей линией подвоза и эвакуации, неблагоприятно сказывалась на работе тыла.

Состояние армии по отдельным отраслям снабжения представлялось
в следующем виде.

До начала активных действий продовольственное положение XVI армии было тяжелое. Не говоря уже о том, что существовавшие продовольственные и фуражные дачи были недостаточны, но и эти скудные дачи войска не всегда получали полностью. Широко практиковалась замена недостающих продуктов различными суррогатами.

К началу майской операции, благодаря принятым мерам, обеспеченность дивизий продовольствием была в общем почти удовлетворительной, хотя временалш и ощущались перебои. В первых числах мая в армии чувствовался недостаток жиров, а также мыла и табаку. Во второй половине мая эти продукты уже поступили и нужда в них миновала, но зато в последние 8 -10 дней был недостаток в сахаре.

Большое затруднение было со снабжением войск крупой. В продовольственные базы армии крупа поступала всего в размере 20% потребности. Остальное количество заменялось выдачей ячменя, пшеницы и других злаков.

Представляя 16 мая в Реввоенсовет XVI армии свои соображения по обеспечению войск продовольствием на предстоящую операцию, Предо-продкомарм XVI сообщал,[26] что главные продукты поступают из баз фронта в армию в достаточном количестве, за исключением мыла, табаку, жиров, картофеля, овса и сена. В значительной мере потребность в этих продуктах покрывается местными ресурсами. Очередной задачей является улучшение снабжения не только в количественном, но и в качественном отношении. С этой целью Опродкомдивам были поставлены задания широко развить дело снабжения бойцов не только продуктами, входящими в паек, но и внепайковыми продуктами. По предположению Опродкомарма, с конца мая войска должны были получать колбасу, творог, яйца и т. д. Однако, это дело затянулось, и названные продукты войска получали в весьма небольшом количестве и со значительными перебоями.

Данные, указанные в таблице обеспеченности продфуражным довольствием XVI армии за май месяц,[27] на первый взгляд носят успокоительный характер. Но здесь уместно напомнить, что высокий процент обеспеченности по официальным данным еще не знаменует собой, что войска фактически хорошо питались. Мы уже говорили о недостаточности самих дач. Кроме того, продукты, получавшиеся из баз фронта (напр., мясо и малосольная рыба), оказывались на 2/3 недоброкачественными и негодными к употреблению, а, напр., капуста была почти вовсе непригодна. Как видно из той же таблицы, армия получала в течение мая фураж не в полной мере.[28]

[19]Курсив везде мой. Е. Ш.

[20]Редакция не разделяет точки зрения автора на этот вопрос, ибо то, казалось нецелесообразным с точки зрения отдельной армии, могло быть, вполне целесообразным с точки зрения целого фронта, демонстрирующего одной своей частью. Прим. редакции.

[21]"Историко-стратег. очерк XVI армии", стр. 202.

[22]Здесь, видимо, имело место недоразумение. Предреввоенсовета хотел лишь повидать войска, на походе, но политорганы перестарались и собрали их на смотр-митинг без приказа командарма, который в это время объезжал район операции и поверял готовность работ по форсированию Березины.

[23]Свечин "Эволюция военного искусства", часть I, стр. 381.

[24]Харкевич "Березина", изд. 1893 года, стр. 132.

[25]Сведения о состоянии жел. дорог смотреть в главе 1-й отдела: "Характеристика района операции".

[26]А. К. а. д. 62 - 644, л. 84.

[27]См. приложение 6.

[28]В архивных материалах можно найти интересный документ: "План снабжения XVI армии продовольственными продуктами на май, июнь и июль 1920 года и организация тыла". (А. К. а. д. 58 - 829.) Изучение его подтверждает высказанную нами ранее мысль, что в вопросах материального обеспечения операции армейские службы шли более по бухгалтерскому пути, чем по оперативному. Они тщательно исчисляли потребности войск Местные средства, необходимые получки из центра, и на этом останавливались. Вопросы подвоза этих запасов снабжения и своевременной передачи их войскам, что в условиях маневренной войны и скудости транспортных средств являлось весьма трудным, - как-то отходили на второй план, или даже оставались вне поля зрения армейских служб.

brunkovska @ 2008-06-10T09:56:00

2008-06-10T06:03:36Z

Продолжение 3 главы Шиловского "На Березине"

Характеризуя штабы (особенно крупные штабы), следует сказать, что в большинстве своем они были многочисленными, мало самостоятельными, слабо организованными, медленно работающими и крайне громоздкими. Трудно было добиться осуществления основных требований для успеха всякой штабной деятельности: правильного разделения труда, с точным определением круга ведения каждого отдела и, по возможности, даже каждого работника; знания и практической подготовленности личного состава штабов; наконец, строгой штабной дисциплины. Штабы в целом настолько медленно работали, что значительную часть срочных распоряжений, которые могли бы быть исполнены отделами штаба, начальник штаба армии должен был писать сам.

Вследствие большого развития письменных сношений штабы были положительно завалены огромным количеством входящих и исходящих бумаг.[13]

Бумаги крайне медленно двигались внутри самого штаба, по инстанциям, подвергаясь последовательной регистрации в нескольких журналах. Часто рядовая бумага доходила быстрее от Наштадива до Наштарма (хотя их отделяли десятки, а то и добрая сотня верст), чем от Наштарма до Начальника отделения того же штарма, хотя они находились в одном {43} и том же здании. Здесь играло роль не расстояние, которое, при наличии исправной технической связи (телеграф, телефон), не оказывало существенного влияния, а количество инстанций, журналов и рук, через которые должна была пройти данная бумага.

Такой порядок работы штабов не был случайным. Он вытекал из всей совокупности условий, которые мы обрисовали. В конце концов, в конкретной обстановке 1919/20 г., он был уже не так плох: все же эта была известная система, которая, при всех своих крупных недочетах, обеспечивала, с одной стороны, плановость в работе, а с другой, - политический контроль над ней. Где этой системы не было, там зачастую наблюдалось нечто худшее: хаос в делах, неразбериха в обстановке и полное отсутствие всякого учета.

Конечно, описанный сугубо-бюрократический порядок движения бумаг мог применяться лишь к грудам текущей, маловажной и несрочной переписки. Какая-нибудь важная и спешная "Серия Г" бомбой прошибала все канцелярские перегородки и, минуя журналы и промежуточные инстанции, попадала непосредственно к исполнению, хотя и вызывала последующее недовольство обойденных лиц.

Притом, подобная система работы могла пышно расцвести лишь при неподвижном фронте. Как только начинались маневренные действия, вся эта громоздкая организация замирала. Рабочая часть штаба - небольшая группа ответственных сотрудников - образовывала так наз. "полевой штаб". Этот полевой штаб, вследствие своей малочисленности, не справлялся со всеми делами. Выполнялось только важнейшее, а остальное откладывалось. Получались завалы в работе. Основной же 'штаб безнадежно отставал, терял связь со всеми и томился от бездействия, обращаясь в никому ненужный, громоздкий хвост. Он оживал только на следующей остановке, где вновь занимались громадные здания, пускалась в ход канцелярская машина и начинала медленно обращаться груда входящих и исходящих бумаг.

Естественно, что такие приемы работы мало подходили для предстоящего периода напряженной боевой деятельности. Они требовали изменения и вызвали вскоре решительный протест со стороны Командзапа.

Командзап в приказе по армиям фронта от 10 мая отметил,[14] что бросается в глаза вялая работа штабов как высших, так и низших. Зачастую запаздывают телеграммы, носящие самый срочный характер. Имели место случаи невручения телеграмм по назначению. Войсковые части и войсковые начальники также часто не проявляют энергии и исполнительности. Командующий фронтом далее указывал, что, видимо, длительная бездеятельность фронта заставила многих заразиться, духом мирной обывательщины. Грозные события на фронте и наше твердое решение уничтожить белопольскую армию требуют от всех революционной энергии и дисциплины. Командзап приказывал командармам и Наштазапу решительно и круто подтянуть штабы и потребовать от них строгой исполнительности.

Этот приказ был весьма кстати. Однако, он не решал и не мог {44} решить вопроса в целом. Для рационализации деятельности штабов требовалась не только их подтяжка, но и коренное изменение всей, системы работы. Но для этой реформы время пришло гораздо позже.

Бесперебойная работа штабов была возможна только при хорошо налаженной связи. Со связью было много затруднений. При продолжительном стоянии на месте удавалось более или менее удовлетворительно поддерживать связь, но как только фронт приходил в движение, - она начинала давать перебои. Командующий армией и начальники дивизии настойчиво требовали поддержания связи, но состояние этой службы и ее материальная база были таковы, что ей трудно было справиться с задачами маневренной войны.

Вот несколько данных, взятых из материалов участников операции. Личный состав частей связи был малоопытный, без серьезной подготовки. Пополнения почти не имелось. Привлеченные к военной службе гражданские почтово-телеграфные работники обычно рассасывались по крупным штабам и по тылам, а в войсковых штабах их почти не было. Некомплект специалистов в частях связи доходил до 50%.

С материальной частью дело обстояло не лучше. Некомплект штатного имущества в частях связи достигал 30 - 40%. Впрочем, эти сведения весьма условны, и к цифрам официальных источников нужно относиться осторожно и уметь критиковать их. Например, в Истор.-стратег. очерке XVI армии указано,[15] что войска в мае 1920 года были обеспечены телеграфно-телефонным имуществом на 200%- Эти сведения давались Управлением снабжения армии, которое, не имея возможности учесть фактическое наличие имущества в войсках, числило за ними все то, что они получали в разное время и что еще не успели исключить по инспекторским свидетельствам как пришедшее в негодность, утерянное в боях и т. д. Поэтому получалась огромная разница между бумажными сведениями и фактическим наличием имущества. Настоящее замечание относится и к другим отраслям снабжения.

Основным и почти единственным видом связи являлась проволока. Летучая почта всякого рода влачила жалкое существование из-за недостатка средств. Радио-связь могла бы оказать существенную помощь, но уменье ею пользоваться для оперативных целей оставляло желать лучшего. Для информационных же целей радио-связь использовалась широко и с положительными результатами.

Заблаговременная постройка новых линий связи велась средствами фронта и армии частью в тыловом районе. Значительные средства фронта были затрачены на подготовку тыловых магистралей (например, Новозыбков-Гомель и Новозыбков - Брянск), а к подготовке передового района подходили с некоторой осторожностью, как будто опасаясь, не придется ли отступать вместо наступления. Но все же, средствами Скарм XVI в районе предстоящих операций была произведена довольно серьезная подготовка. Построена новая телеграфная трехпроводная линия Шклов - Шепелевичи (55 км), а также подвешены два провода от Белыничи на Погост (60 км) и два провода от Чечевичи на Долгое, Суша, Кличев (95 км) и Чипиринка, Ст. Велень (15 км). Был {45} произведен ремонт существующих линий, которых исправлено до 500 км. Благодаря указанным мерам, связь Штарма с дивизиями в течение майской операции была обставлена более или менее удовлетворительно, хотя и бывали перебои; отчасти же это объясняется тем, что наше наступление не развилось в глубину, и для поддержания связи не было больших затруднений.

Авиацией армия считала себя обеспеченной, имея две сильные группы, которые в период подготовки располагались на флангах: у ст. Славное (между Оршей и Борисовым) и у ст. Салтановка (юго-восточнее Жлобина). По данным боевого состава армии, на 15 мая, армейская авиация имела в районе нашего наступления 52 действующих самолета и 4 аэростата.

К началу операции авиация, содействующая удару XVI армии, была сгруппирована на ст. Славное (эскадрилья т. Ширинкина), и у Могилева (эскадрилья т. Кожевникова). Авиации были поставлены следующие задачи.[16]

а) Разведка Борисовского предмостного укрепления и линии Але
ксандровской жел. дороги до г. Минска.

б) Изучение местности в районе Борисова, Ст. Смолевичи, Игумен, Божино в целях определения расположения неприятельских резервов и более удобных и открытых путей движения их к Березине. Разведка и изучение должны быть закончены к 16 мая.

В день операции эскадрилья истребителей должна была вылететь к Борисовскому предмостному укреплению и огнем пулеметов и бомбометанием способствовать выполнению поставленной войскам задачи. Одновременно разведывательной и бомбометной эскадрильям ставилась задача произвести бомбардировку станции и города Борисова и м. Смолевичи.

Было указано наблюдать в течение операции за железной дорогой Борисов - Минск, за железной дорогой Осиповичи - Минск и за ветками на ст. Гродзянка и ст. Завишин, бомбардируя идущие эшелоны. Установить наблюдение за районом Борисов, Смолевичи, Игумен, Божино для выяснения передвижения резервов противника, атаки их с воздуха и разгона. Установить дежурство истребителей, дабы неприятельские самолеты не могли безнаказанно появляться в районах переправ дивизий через Березину.

Была организована связь Штаба воздухоил на ст. Славное со Штадивом 17 в Шепелевичи и со Штармом в Могилеве. В целях более тесной связи авиации с атакующими войсками было приказано произвести обследование района Шепелевичи - Белыничи и выбрать здесь площадки для спуска самолетов.

Начдивам 17 и 8 было предоставлено право давать дополнительные задания авиации через Начавиарм XVI, а в экстренных случаях непосредственно. Командарм обращал внимание начальников авиационных соединений на важность прикрытия атакующих войск от налетов польской авиации и дал задачу нашей авиации сопровождать наступление красный войск бомбометанием и обстрелом из пулеметов.

{46} В дальнейшем, за два дня до форсирования Березины 8-й и 17-й дивизиями, Командующий армией подтвердил, во избежание возможных недоразумений, что главнейшая задачи авиации в период форсирования р. Березины есть содействие переправе 8-й и 17-й дивизий атаками с воздуха польских войск и недопущение подхода польских резервов к атакованным участкам. Славненская группа должна была содействовать 17-й дивизии, а Могилевская - 8-й дивизии. Начальникам дивизий было приказано точно договориться с командованием авиационных групп о расположении своих войск, о времени и порядке переправы и об условных знаках. Площадки для спуска самолетов должны были быть подысканы при каждом штабе дивизии.

Противовоздушная оборона была организована имеющимися средствами на ст. Крупки, Славное, Орша, Могилев, Рогачев и Жлобин. С прибытием трех зенитных батарей, предполагалось прикрыть ими ст. Славное и Жлобинский узел.

Политическое обеспечение операции.

Предыдущие главы дают общее представление о той военно-политической обстановке, которая складывалась на Западном фронте и в XVI армии весной 1920 года.'В течение долгого времени Западный фронт был второстепенным; с нашей стороны здесь не было крупных побед, но накопилось достаточное количество мелких неудач. Малое количество войск и недостаточное снабжение, с одной стороны, а также отсутствие активных задач и возможность мирных переговоров, с другой стороны, оказывали неблагоприятное влияние на боеспособность войск. Продолжительная неподвижность фронта способствовала тому, что к весне 1920 года штабы и политорганы мало-по-малу начали переходить на полувоенное, полумирное положение.

Политорганы развивались, ширились, обрастали громоздкими учреждениями и становились малоподвижными. В политической работе преобладали пропагандистские методы.

XVI армия, в недавнем прошлом Западная армия, а затем Бело-русско-Литовская армия, сохранила тесную связь своих политических организаций с партийными кругами Западной области и Белоруссии.

Население в тылу противника и частично в прифронтовой полосе помогало Красной армии, создавая партизанские отряды для действий против белополяков.[17]

Коренные дивизии XVI армии - 8-я и 17-я - носили на себе известный отпечаток той обстановки, которую мы здесь изложили, но все же основной кадр этих дивизий был не плох. По подготовке, управлению и боеспособности 17-я дивизия расценивалась значительно выше, чем 8-я. Старые красноармейцы в целом отличались достаточным уровнем сознательности, пониманием классового характера войны и боевым опытом. Они мужественно переносили трудные материальные {47} условия существования, отличались известной дисциплинированностью (иногда своеобразно понимаемой) и смотрели на белополяков, как на врагов.

Коммунистическая прослойка в частях армии составляла 10 - 15%. По данным "Историко-стратег. очерка XVI армии" (стр. 194) к началу 1920 года социальный состав коммунистических ячеек был весьма здоровый: рабочих 62%, крестьян - 21°/0, прочих - 17%. По партийному стажу большинство (свыше 87%) падало на членов, вступивших после Октябрьской революции.

Но старых красноармейцев, имевших боевой опыт, было немного. В боевом составе каждой из названных двух дивизий в марте месяце числилось по 2 000 - 3 000 штыков, а к началу майской операции он перешагнул за цифру 11 000 штыков в сумме по обеим дивизиям. Ясно, что большая часть красноармейского состава, принявшего участие в майской операции, должна быть отнесена за счет пополнений, полученных в течение последних двух-трех месяцев. Что же представляли собою эти пополнения?

Они состояли либо из молодых красноармейцев, присланных из глубокого тыла, либо из дезертиров. Первые были необстреляны, неграмотны политически и плохо обучены. Вторые были весьма ненадежны и среди них значительно труднее было вести политико-просветительную работу; зачастую они требовали применения репрессий. Таким образом, перед политорганами армии вставала большая, ответственная и трудная задача по приведению всей красноармейской массы в состояние, которое обеспечивало бы командованию возможность успешных наступательных действий.

Младший командный состав, а отчасти и средний, по политической и военной подготовке не слишком отличался от старых красноармейцев. В своем прошлом это были либо красноармейцы, выдвинувшиеся за свои заслуги, либо унтер-офицеры старой армии. Старший и высший комсостав по преимуществу состоял из бывших офицеров, хотя в строю было лшого командиров и не из офицерского состава. Судя по материалам, которые сохранились в приказах по армии, боевая подготовка командного состава в целом оставляла желать лучшего. При всем том, некомплект командного состава весною и летом 1920 года достигал 25 - 30%.

Политическая надежность командного состава была удовлетворительной и с течением времени имела тенденцию к дальнейшему улучшению. Командный состав постепенно сживался с Красной армией и проникался ее идеологией. Это, между прочим, находило отражение в стремлении его поступать в партию (с января по июль 1920 года процент комсостава в ячейках РКП возрос с 10,9 до 16,5).

Что касается политсостава, то т. Бриль, сам принимавший участие в кампании 1920 года на Западном фронте в качестве комиссара одного из войсковых штабов XVI армии, отмечает, что политсостав был недостаточно подготовлен, мало выдержан в партийном отношении и не имел большого опыта в политической работе.

Одним словом, политико-моральное состояние войск было таково, что требовалась встряска, нужен был определенный перелом, чтобы от {48} оборонительных настроений перейти к широким активным операциям. Создать в войсках наступательный порыв - вот была основная задача, ставшая перед политорганами армии.

С этим были связаны и другие вопросы. Недостаточность военной и политической выучки красноармейского состава, отсутствие должной дисциплины как в периоды затишья, в повседневной жизни и работе, так и особенно во время боевых действий, сильно давали себя чувствовать. Несколькими страницами выше, говоря о подготовке войск, мы уже приводили приказы командующего армией и отмечали принимавшиеся меры для устранения этих недочетов и для воспитания войск в духе ведения дисциплинированного боя, поддающегося управлению. Перед политическими органами стояла задача помочь командованию в проведении этих мероприятий. Так как наибольшее участие в майской операции приняли 8-я и 17-я дивизии, то представляет интерес характеристика боеспособности бригад этих дивизий, сделанная Командованием XVI армии в апреле 1920 года.

Бригады 8-й дивизии имели такую оценку: 22-я бригада - при условии пополнения ее командным составом и красноармейцами - могла считаться вполне боеспособной. 23-я бригада имела характеристику менее стойкой, а отзыв об 24-й бригаде сводился к тому, что при достаточной подготовке бойцов и комсостава и при налаженности административно-хозяйственного аппарата она была вполне способна к активным действиям. В итоге лучшей бригадой в дивизии являлась 24-я, а худшей - 23-я.

Отзыв о 17-й дивизии говорил, что за последние три месяца боевой службы дивизия значительно утратила свою прежнюю боязнь незанятого пространства и научилась успешно маневрировать. При равенстве сил с поляками войска в большинстве успешно выполняли свои задачи. 49-я бригада была достаточно стойкая, 50-я бригада - менее стойкая, а 51-я бригада - вполне боеспособная и годная к активным действиям. Таким образом, лучшей бригадой была 51-я бригада, а худшей - 50-я.[18] Однако, упорные бои, веденные 17-й дивизией в Мозырском районе, причинили ей большие потери и ослабили ее.

Наконец, борьба за сохранение военной тайны, борьба со шпионажем и неприятельской агитацией также входили в круг задач политорганов.

В первых числах мая волна мобилизованных в центре коммунистов докатилась до армии и усилила ее количественно и качественно. Армия начинала ощущать на себе внимание центра. Политическая директива об общей линии работы была дана в тезисах ЦК РКП: "Польский фронт и наши задачи". Исходя из этих задач и дополнительных указаний Реввоенсовета фронта и ПУЗАПа, политорганы армии широко развернули свою деятельность. Вскоре на Западный фронт и в частности в XVI армию прибыл Председатель Реввоенсовета Республики, который также дал указания по ряду вопросов.

В приказах Предреввоенсовета и в директивах Реввоенсовета фронта подчеркивалось, что в настоящее время Западный фронт {49} является самым важным франтом Республики. Непременным условием успеха всех мер (агитационного, воспитательного, организационного, карательного характера) для обеспечения боеспособности войск является правильная постановка дела снабжения. Затем, нужно так наладить агитацию, чтобы каждый красноармеец понял, что сделало Советское правительство для избежания войны, и чтобы он ясно почувствовал, что вся ответственность за предстоящую кровавую борьбу ложится целиком на польскую буржуазную шляхту. Поведение коммунистов в составе войск имеет решающее значение для настроения и боеспособности их. Долг коммуниста не только самому бороться самоотверженно, но и всемерно побуждать, а где нужно, то и принуждать бороться других.

Компояитсостав должен сосредоточить свои усилия на лучшей подготовке пополнений, непрерывно направляемых центром. Организация заградительных отрядов представляет собою одну из важнейших задач командиров и комиссаров; легкость и безнаказанность дезертирства способны разложить самую лучшую часть. Революционные военные трибуналы получили указание привести свою работу в соответствие с суровой ответственностью всей обстановки. Смертельная угроза, нависшая над Рабоче-крестьянской Республикой, влечет за собою неминуемую угрозу смерти всем тем, кто не выполняет своего воинского долга. Эгоистические, шкурнические элементы армии должны на опыте убедиться, что смерть ждет в тылу того, кто изменнически пытается уйти от нее на фронте.

"Настал час суровой расправы с дезертирами!", писал Предреввоенсовета в одном из приказов, предлагая принять ряд решительных мер по борьбе с дезертирством.

Наконец, Председатель РВСР призывал щадить пленных и раненых.

Председатель РВСР и Реввоенсовет фронта потребовали, чтобы Западный фронт встряхнулся сверху донизу. Неряшливость, медлительность, непредусмотрительность, тем более трусость и шкурничество должны быть выжжены каленым железом. В развитие этих указаний, Реввоенсоветом армии были даны дополнительные инструкции и разъяснения всему составу армии.

Методы работы политорганов подверглись существенному изменению. Если до весны 1920 года политорганы имели перед собой главным образом, культурно-политические цели и стремились к их достижению преимущественно пропагандистскими методами, то теперь, в связи с вновь поставленной задачей по укреплению боеспособности армии, центр тяжести был перенесен на ударную работу, на агитационный метод.

Нижеследующая таблица (см. таблицу вверху стр. 50) показывает, насколько оживилась политическая работа в армии в период подготовки к наступлению.

В феврале в среднем приходилось на мелкую единицу (рота, команда) 1,75 митингов и бесед, а в мае эти цифры возросли больше, чем вдвое (3,63).

По редакционно-издательской части Поарм и Подотвы выполнили большую работу. Для характеристики наиболее интенсивных периодов деятельности укажем, что, например, со 2 по 7 мая было издано {50} 4 листовки с общим тиражем 233 000 экземпляров. За две недели; второй половины мая было издано, частью на русском, частью на польском языке 15 листовок с общим тиражем 620 000 экз.

Месяц	Проведено
	Митингов	Лекций	Собеседований	Концертов	Спектаклей	Всего
Февраль	117	44	231	30	108	530
Март	400	144	611	69	139	1363
Апрель	362	144	735	68	128	1407
Май	329	160	867	133	193	1682
Июнь	337	143	687	89	260	1507

В общем, в течение каждого месяца периода подготовки к наступлению и начала наступления в части армии поступало до двух миллионов экземпляров различных листовок, газет и журналов. Если половина шла на распределение среди местного населения и в войска неприятеля, то все же на одного красноармейца приходилось два-три экземпляра в течение недели. Это количество литературы нужно считать-очень хорошим.

В организационной области политорганы также успешно провели ряд мероприятий. Была выполнена перегруппировка политического-состава, в виду несоответствия своему назначению части комиссаров и: политруков. Вместе с тем, в некоторых полках имелся некомплект политсостава, который должен был быть срочно заполнен. 57-я дивизия, вообще слабая партработниками, потребовала после Мозырских боев-заново организовать политотдел дивизии и значительно пополнить его-партработниками.

Как мы отметили, с начала мая резко усилился приток в армию мобилизованных коммунистов из центра. С своей стороны Поарм XVI извлек из приданных Штарму тыловых учреждений 112 коммунистов {51} и направил их на фронт. То же проделали и Подивы. Таблица в конце стр. 50 показывает движение партийного пополнения в XVI армии и назначение его на должности.

Месяц	Военкомов	Политруков	На администрат. и пр. должности	На усиление ячеек	Всего
Февраль	-	2	3	48	53
Март	5	4	1	57	67
Апрель	12	10	3	43	68
Май	96	107	81	724	1008
Июнь	43	21	32	336	432

Мы видим резкий скачок партийного пополнения в мае месяце сразу до 1 008 человек, вместо нескольких десятков за предшествующие месяцы.

Руководство политической работой осуществлялось Реввоенсоветом армии и Поармом XVI по указаниям Реввоенсовета фронта и ПУЗАПа. При первой возможности политорганы армии стремились к установлению живого общения между собою. В период подготовки операции члены РВС армии и начпоарм много времени проводили в войсках, участвуя в разного рода совещаниях и конференциях.

Мы уже сказали в начале этого очерка, что аппараты поарма и подивов были громоздки. Поарм имел свыше 280 едоков, не считая так называемого Красноармейского университета, представлявшего собою многочисленное и неподвижное учреждение. Административное отделение подива состояло из 60 человек. В связи с переходом к маневренной войне перед политорганами вставали те же вопросы, что и перед штабами, на которых мы выше останавливались. Опыт боев показал, что для создания аппаратов, могущих не отставать от врйск, необходимо решительно пойти по пути жесткого сокращения как числа сотрудников в политорганах, так и перевозимого имущества.

Учет политической обстановки в работе штаба армии и при принятии командованием армии оперативного решения в общем и целом был обеспечен. На так называемых общих оперативных докладах, которые производились регулярно в оперативном управлении штарма, обязательно присутствовали члены Реввоенсовета армии, Начпоарм, Начособ-отдела, и Председатель Ревтрибунала. Личные хорошие отношения, существовавшие между Начальником Оперативного управления и Начальником Политического управления армии тоже способствовали должной увязке политической и оперативной деятельности. Командующий армией перед принятием оперативного решения обычно обсуждал с членами Реввоенсовета политическую обстановку в армии и ее влияние на оперативное решение. Поэтому взаимодействие политических и оперативных факторов в армейском управлении было достигнуто в необходимой степени.

[13]В этом развитии письменных сношений сплошь и рядом были виноваты не сотрудники того или другого штаба, а та обстановка, при которой необходимо было осуществлять постоянный контроль (политический и военно-технический) за работой штаба, за отдаваемыми распоряжениями. Для этого, распоряжения должны были отдаваться письменно и проходить (при отсутствии единоначалия) через двойное (начальник и комиссар) количество рук в каждой инстанции. На Запфронте даже была издана официальная инструкция, где указывалось, что словесное распоряжение начальника не подлежит исполнению. Лиц, интересующихся техническими деталями работы штабов в этот период, отсылаем к нашей статье: "О технической стороне управления армией в гражданскую войну". - "Воен. Наука и Революция", 1922 г., кн. 2-я.

[14]А. К. а., д. 247-356, л. 54.

[15]Приложение № 24 к Очерку

[16]№ 0379,Г от 12/V и № 0397/Г. А. К. а, д. 235-722, лл. 409 и 443-6.

[17]Отдел о политическом обеспечении операции составлен в первой своей части по данным истор.-стратег, очерка XVI армии и по статье т. Бриля в журнале "Война и революция" за 1926 г., книга 11.

[18]А. К. а., д. 235-722, л. 59.

brunkovska @ 2008-06-10T09:44:00

2008-06-10T05:53:03Z

Выкладываю обещанную 3 главу из работы Шиловского на Березине посвященной подготовке майского наступления против поляков )))

{34}ГЛАВА ТРЕТЬЯ.

Подготовка операции XVI армии. - Указания Командующего армией начальникам отделов Полевого управления армии.- Разработка плана наступления.-Оперативная и тактическая подготовка к форсированию р. Березины. - Обучение войск.- Штабная служба. - Связь.- Авиация. Политическое обеспечение операции.- Материальное обеспечение операции.

Подготовка операции XVI армии. - Указания Командующего армией начальникам отделов Полевого управления армии.

К подготовке операции XVI Красной армии было приступлено с начала апреля. Эта подготовка велась с принятием всех мер предосторожности против разглашения замыслов красного командования. В штабе армии, кроме Реввоенсовета, только Наштарм и Начальник оперативного управления были осведомлены об истинных целях командования. Войска пока ничего не знали, а строго необходимые сношения в пределах Полевого управления армии велись преимущественно в устном порядке. Наконец, 14 апреля, когда нужно было закрепить постановку определенных задач отделам Полевого управления армии, - была отдана письменная директива по подготовке предстоящего наступления, которая объединяла и конкретизировала ранее данные словесные распоряжения.[1]

Исходя из уже известных нам обстановки и плана действий, Командарм указывал,[2] что XVI армия, имеющая к данному сроку четыре дивизии в составе 60 615 человек, 13 451 лошадей, 124 орудия и 557 пулеметов (без армейских тылов) увеличится к началу операции до 9 - 10 дивизий в составе 155 615 человек, 29 000 лошадей, 297 орудий и 1 000 пулеметов. Кроме того, на пополнение частей армии должны поступить маршевые батальоны до 3 000 человек и из запасных частей фронта до 6 000 человек.

На основе этого, Начальнику штаба армии, в дополнение к разрабатываемому уже штабом оперативному плану, было поручено собрать необходимый материал о некомплекте в частях дивизий и минимальной{35} их потребности в людях, командном составе и лошадях. Выяснить, что может быть покрыто из этой потребности средствами армии, что может выслать фронт и в течение, какого срока. Это в сумме должно дать картину, насколько части дивизий будут доведены до штата к началу операций. Обратить внимание на работу запасного полка армии. Кроме того, разработать вопросы организации связи и представить подробный расчет потребного количества проводов и другого технического имущества. Выяснить средства связи, которыми располагает армия, указать, что может быть дано фронтом, и подсчитать время, потребное на организацию всех намеченных линий связи, считая и наводку новых.

Инспектору артиллерии разработать наиболее целесообразное распределение поступающей в армию артиллерии, считаясь с намеченной группировкой войск. Организовать артиллерийскую разведку в будущих районах действий и обрекогносцировать пути к ним, имея в виду, что выбор наблюдательных пунктов, артиллерийских позиций и передвижение артиллерии в этом районе затруднены вследствие лесисто-болотистого характера местности. В намеченных для форсирования р. Березины пунктах артиллерия должна быть так сгруппирована, чтобы она обеспечивала переправу пехоты, удержание за собой берега реки в первый день боя и дальнейшее продвижение наших частей. Мощные артиллерийские группы предположено также иметь в районах Борисова и Бобруйска для подготовки атаки предмостных укреплений у этих переправ нашей пехотой.

Совместно с Начальником снабжений разработать вопрос обеспечения и питания огнестрельными припасами, эшелонирование парков, складов и подачу огнестрельных припасов к батареям. За отправные данные взять потребность в снарядах по 300 на легкое орудие и по 150 на тяжелое или гаубицу на день наиболее напряженного боя.

Начальнику инженеров армии, используя средства подчиненных ему пяти военно-дорожных отрядов и 11-го шоссейного района, вести самым интенсивным образом работы по исправлению дорог от линии р. Днепра к р. Березине по маршрутам:[3] большак Смоляны - Толочин - Крупки - Приямино; 2) Староселье - Круглое - Круча - Денисовичи - Вязок - Выдрица - Вилятичи и Вязок - Ухвалы - Гумны - Ореш-ковичи; 3) Старый Шклов - Тетерин--Шепелевичи - Белавичи - Дмитриевичи - Жуковец и Дмитриевичи - Лесковичи - Березино; 4) Могилев -Княжичи - Белыничи - Рудня - Корытница - Погост; 5) Могилев - Голыничи - Сенин - Угольщина - Дручаны - Дулеба -Голынка; 6) Косичи - Глух. Селиба- Селец или Быхов- Городец -Селец и далее Должанка -- Закупляны - Долгий - Суша - Ходечина - Черевач - Межистров; 7) Ст. Быхов -Вьюн - Чигиринка -Пернова - Охотичи - Воевичи - Бацевичи - Лютин. Это даст семьпродльных путей с участка Орша - Ст. Быхов к р. Березине на фронт от Борисова до м. Свислочь, т. е. оцин продольный маршрут на каждые 10-15 км фронта. Такое наличие путей уже должно {36} позволить планомерно веста операцию армии в этом районе. Затем, ставилась задача исправить один поперечный маршрут по линии Толочин - Круглое - Тетерин - Белыничи - Заполье - Ведерка - Долгое - Чигиринка, необходимый для связи по фронту армии.

Имея в виду предстоящее форсирование р. Березины, было приказано продолжать устройство и подготовку средствами строительств разборных легких козловых мостов в Орше, Могилеве и Рогачеве по расчету: три моста на каждую переправляющуюся дивизию, а всего 12 мостов. Подготовить переброску этих мостов к р. Березине. Наметить районы заготовки необходимого лесного материала неподалеку от пунктов будущих переправ. Составить инструкцию войскам по переправам через реки и, в частности, ознакомить их с использованием поплавков Полянского.

Начальнику снабжений армии организовать питание войск по трем главным направлениям: 1) Смоленск - Орша - Борисов, 2) Брянск - Гомель - Жлобин и 3) Гомель - Речица, расположив базисные магазины не далее линии Смоленск - Брянск и имея передовые армейские магазины в Орше, Могилеве и Гомеле. Подготовить открытие в будущем отделений -передовых магазинов на линии р. Друть на грунтовых путях, примерно, в Тетерине - Белыничах - Сельце. Помимо армейской хлебопекарни в Новозыбкове, расположить еще одну в районе Орша - Шклов и другую-в районе Могилев - Рогачев. Армейские вещевые склады иметь также по одному на линии жел. дороги Смоленск - Орша и Брянск - Гомель, упразднив таковой же в Ржеве. Передовые инженерные склады иметь на линии жел. дороги Смоленск - Орша и Брянск - Гомель.

Иметь расчет ежедневной потребности армии в продуктах питания и фуража, наличия запасов, ожидаемых к поступлению, как от армейских продовольственных органов, так и фронтовых и заявить фронту вычисленную потребность.

Армейские передовые магазины должны иметь каждый семидневную потребность трех дивизий, а базисные - двухнедельную на пять дивизий каждый.

Запасы вещевых складов должны предусматривать, главным образом, потребность строевого состава армии в белье и обуви.

Такие же расчеты на минимальную потребность частей, с выявлением наших запасов и видов на получение, должны быть составлены по всем отраслям снабжения.

Сведения эти должны дать полную характеристику того, что имеют дивизии и чем располагает армия, недостаток, помощь фронта и, как конечный итог, - степень обеспеченности.

Вместе с тем, надлежит предусмотреть вопросы питания и снабжения войск после перехода ими р. Березины, в особенности той группы, которая получит направление на Игумен и будет продолжительное время находиться вне железной дороги.

Председателю Особой продовольственной комиссии армии обеспечить армейские магазины указанными запасами продовольствия и фуража, составив расчеты потребности по районам сосредоточения и сделав соответствующую разверстку и нужное перераспределение продуктов.

{37}Начальнику санитарной части армии дать соображения о санитарном состоянии намеченного района боевых действий. Произвести исчисления вероятной заболеваемости и убыли от боев. Разработать расчет потребного санитарного персонала и санитарных средств, как для пользования больных и раненых в пределах района армии, так и для необходимой эвакуации. Наметить схему расположения санитарных учреждений и схему эвакуации больных и раненых в тыл армии и фронта, имея в виду использовать также и водный транспорт.

Начальнику авиации армии, базируясь на указанной Начальником авиации фронта группировке авиационных средств, проверить знания летчиков и состояние материальной части. Дать задания авиационным группам по разведке р. Березины и ближайшего тыла неприятеля до линии Минск - Стар. Дороги. Наметить производство групповых полетов для бомбометания по железнодорожным узлам и районам сосредоточения неприятельских резервов. Поставить задачу истребителям, наладив связь со штабом армии и ближайшими войсковыми начальниками не допускать польские самолеты за линию р. Березины. Дать необходимые инструкции по корректированию самолетами стрельбы артиллерии, разработав их совместно с Инспектором артиллерии. Принять меры для обеспечения авиационных средств горючим и бомбами.

Инспекторам пехоты и кавалерии - по мере прибытия в армию новых частей, инспектировать их, выясняя их боевой и численный состав, политико-моральное состояние, боеспособность, материальную обеспеченность и нужды частей.

Инспектору кавалерии обратить внимание на состояние конского состава в частях, составить соображения о пополнении некомплекта, а Инспектору пехоты обратить внимание на сроки готовности маршевых пополнений из запасного полка армии и количество контингента, могущего быть из него взятым в разные сроки.

Начальнику военных сообщений разработать соображения по обеспечению района армии этапами, имея в виду, что при каждом штабе дивизии должен быть головной этап. По соглашению с Начальником снабжения армии, составить схему работ по подвозу на военных дорогах. Обеспечить линию р. Днепра плавучими средствами.

Давая эти задания начальникам управлений, Командующий армией потребовал не позже 25 апреля представить ему соображения о проведении в жизнь данных распоряжений. Срок окончания всех работ был назначен на 5 мая.

Эти указания Командарма XVI по подготовке операции должны быть отмечены в целом с положительной стороны и представляют поучительный интерес и для сегодняшнего дня. Несмотря на бурную и неустойчивую обстановку 1920 года, на отсутствие в Красной армии того времени твердых положений по подготовке армейской операции - Командующий армией планомерно и систематически руководит этой подготовкой и ведет ее так, что она, по методу работы и по содержанию, весьма близко подходит к нашим современным взглядам.

Многие из начальников управлений впервые принимали участие в подготовке большой наступательной операции, и приходилось инструктировать их. Поэтому значительная часть указаний Командарма содержит {38}не только задание, что нужно сделать, но и объясняет, для чего это нужно и как следует приступить к работе. Впрочем, это представляло обычное явление для большей части приказов и распоряжений эпохи гражданской войны 1918/20 гг. Указания Командарма XVI получились несколько громоздкие (в подлинном виде они занимают 81/3 стр., печатанных на машинке), но зато достигалось известное единство и цельность в работе различных отделов Полевого управления. К положительным сторонам директивы должно быть также отнесено серьезное внимание, уделенное вопросам устройства тыла, производству дорожных работ и, вообще, материальному обеспечению операции.

К сожалению, данные распоряжения не по всем отделам достаточно ' конкретны. Так как вопрос о размахе операции, о ее глубине и темпе ' оставался неопределенным, то это сказывалось на подготовке: она имела установку на короткое наступление.

Директива ставила на должное место все, что касалось первого фазиса операции: занятия исходного положения и форсирования р. Березины. Но она говорила мало и лишь общими местами о подготовке к последующему периоду операции. Она не давала определенных задач: ни Начвосо по восстановлению железных дорог[4] и по организации подвоза, ни Начальнику снабжений в отношении дальнейшего довольствия войск при движении к Минску, ни Начальнику санитарной части по вопросам эвакуации и т. д. Естественно, что все названные лица, не получая указаний о предполагаемой организации военных дорог после занятия нами г. Минска и о базировании дивизий на этом рубеже, а также не будучи связанными сроками открытия тех или иных головных железнодорожных станций по мере продвижения наших войск, - не могли проявить полной предусмотрительности в работе по своей специальности, поэтому разработка соображений по устройству тыла производилась больше в статике, чем в динамике.

Правильно было учтено значение водного рубежа р. Березины и своевременно приняты меры как по обеспечению войск необходимыми переправочными средствами, так и по обучению их форсированию рек.

Отсутствуют в этой директиве определенные задания по политическому обеспечению операции. Но было бы неправильно считать, что таковых не было дано. Несомненно, что Политотдел армии, Ревтрибунал, Особотдел учитывали в своей работе оперативные задачи армии, и, кроме того, названные органы получали соответствующие задания от Реввоенсовета армии. Но такие задания обычно давались непосредственно членами Реввоенсовета и часто в устной форме, поэтому они и не вошли в общую директиву.

{39} В связи с происшедшим изменением задачи армии, о котором говорилось в предыдущей главе, и сокращением сил, предназначенных для удара, последовали дополнительные распоряжения Командарма.[5]

Ориентировав в новом плане действий армии, Командарм сообщал, что сверх имеющихся в составе армии четырех дивизий, армия, вероятно, получит только одну стр. дивизию (21-ю), одну кавбригаду 10-й кавалерийской дивизии и четыре дивизиона ТАОНА. Последние будут использованы на Бобруйском и Борисовском участках.

Численность армии составит около 65 000 человек, 17 000 лошадей, 220 орудий и 830 пулеметов, не считая 10 000 человек пополнения, прибытие коих ожидается в начале операции.

Начснабарму, Предолродкомарму, Начвосо и др. начальникам управлений необходимо учесть это изменение численного состава армии при разработке соображений об организации тыла и составлении плана снабжения и эвакуации.

Передовые магазины иметь на линии р. Друти в Тетерине и м. Белыничах с запасами на 7 дней, на две дивизии каждый.[6]

В виду сокращения численности армии, отпадает надобность в открытии дополнительных хлебопекарен, сверх двух, находящихся в г. Новозыбкове.

Командарм обращал особо серьезное внимание начальников служб на разработку вопросов питания и снабжения после перехода войсками р. Березины, но… конкретных заданий и определенных указаний на последующие этапы операции и на этот раз дано не было.

Разработка плана наступления.- Оперативная и тактическая подготовка к форсированию р. Березины. - Обучение войск. - Штабная служба. - Связь. - Авиация.

Разработка плана операции в штабе армии, как отмечалось, велась в строгой тайне, и во всех возможных случаях избегали письменных сношений. Лишь по основным, принципиальным вопросам таковые допускались в случае действительной необходимости. Но по мере приближения срока операции и усиления темпа подготовки, по мере вовлечения дивизий, предназначавшихся для активных целей, в эту подготовительную работу, - письменные сношения неминуемо должны были получить права гражданства.

Результат оперативной разработки в Штарме XVI плана действий армии нашел свое отражение в обширном докладе Наштарма на имя Командующего армией.[7]

{40}В этом докладе, после анализа задач, стоящих перед армией, оценки района действий и прочих данных обстановки и формулировки принятого Командармом решения, Начальник штаба останавливался на своевременном сосредоточении дивизий и артиллерии в намеченном районе, на переходе дивизий из этих районов к р. Березине и на самом форсировании р. Березины. Оценивая группировку противника, Наштарм отмечал, что поляки будут иметь для обеспечения Игуменского направления не менее двух дивизий, и; в случае необходимости, из резерва может быть подтянута еще третья дивизия.

Подытоживая наши возможные потери, Наштарм считал необходимым на предстоящую операцию иметь 9 000 человек пополнения.

К началу операции Наштарм полагал подготовить и оборудовать этапами следующие военные дороги: 3-я военная дорога - Жлобин - Орша с ветками Быхов - Селец, Могилев - Белыничи, Шклов - Тетерин. Этапы в Жлобине, Быхове, Сельце, Могилеве, Белыничах, Шклове, Тетерине. 2-я военная дорога - Речица - Гомель - Новозыбков - Брянск. 37-я военная дорога - Крупки - Орша - Смоленск - Дорогобуж, с этапами Толочин, Орша, Смоленск, Дорогобуж.[8]

Наштарм считал, что это количество дорог и этапов достаточно для обеспечения армии.

Связь с дивизиями основывалась как на правительственных проводах, так и на вновь строящихся линиях на Кличев, Погост и на Шепелевичи.

Недостаток конских средств и штатных обозов приводил к необходимости сформировать по два вольнонаемных транспорта на дивизию, учитывая заявки, сделанные Начальником снабжения, Начальником инженеров и Инспектором артиллерии.

В заключение, Наштарм отмечал необходимость для успеха операции приналечь на обучение войск (в частности, на форсирование рек) и на политическую работу в наших частях.

Наштарм считал также, что одним из важных мероприятий должна быть пропаганда в тылу противника и правильно организованная политическая работа среди его войск и населения.

Для заблаговременного ознакомления с районом операции, было поручено 8-й дивизии, располагавшейся вдоль р. Березины, произвести тщательную разведку местности по левому берегу реки в 10-километровой полосе, а также в местах предполагаемого сосредоточения дивизий, обследовав пути подхода, условий сосредоточения, группировки артиллерии, форсирования р. Березины и пр.

Эти сведения нужны были как для ориентировки Штарма, так равно и для самих войск, в частности, для 17-й и 21-й дивизий. 17-я дивизия в это время срочно перебрасывалась в шесть переходов из района южнее Жлобина в район Шепелевичи - Тетерин - Головчин (190 - 200 килом.)[9] и едва поспевала сосредоточиться к началу наступления, а прибытие 21-й дивизии, как сказано, лишь ожидалось.

{401}Всю подготовку к операции на Игуменском направлении удалось провести настолько скрытно, что до начала мая поляки и не подозревали о ней. Как видно из приказа польского "Верховного вождя" от 26 апреля № 2960/ш, поляки, допуская несколько вариантов активных действий красных войск запфронта, в том числе и возможность нашего удара на Борисов, - не предусматривали тогда возможности удара от Игумена на Минск.[10] Это, между прочим, указывает, что замысел красного командования о нанесении главного удара Запфронта на Игуменском направлении, который разрабатывался уже в течение полутора месяцев, а равно вся ведущаяся подготовка к этому наступлению, план коего был изменен только 1 мая, были настолько скрытны, что поляки, как мы отметили выше, не догадывались о наших намерениях.

В подготовке войск и штабов имелось много недочетов.[11] Войска привыкли к оборонительному образу действий. Малочисленные, слабо обеспеченные, растянутые на больших фронтах, они были недостаточно подготовлены для широких маневренных операций. Тактический уровень обучения частей был невысок. Прибывающее из тыла укомплектование было почти вовсе не обучено.

В течение весны командованием армии и начальниками дивизий давались настойчивые указания и предъявлялись требования к постановке занятий в войсках. Но выполнить эти требования было трудно, так как 17-я дивизия вела боевые действия в Мозырском районе, а 8-я дивизия была разбросана на обширном фронте. Да и наличный командный состав иногда сам мало чем отличался по своим познаниям от красноармейцев, и не мог многому научить их. Однако, известные результаты все же получились; и мы, не преувеличивая значения производившейся работы, должны остановиться на ней.

Были изданы указания по производству наступательной переправы через реки, каковой инструкцией были снабжены войска. Организовались показные занятия по форсированию рек и производилось ознакомление частей с использованием необходимого переправочного имущества (поплавки Полянского, лодки, паромы, разборные мосты, плоты). Ряд приказов по армии посвящался взаимодействию родов войск и в особенности взаимодействию пехоты и артиллерии.

Бои, происходившие в Мозырском районе, выявили неуменье войск вести планомерный, дисциплинированный бой, поддающийся управлению. Дивизиям была поставлена задача во что бы то ни стало добиться грамотного и сознательного ведения боя и искоренить систему боя в виде налетов, вместо решительного наступления и, что еще хуже, в виде системы отскоков частей в бою на целые переходы назад, вместо планомерного отхода. Начальникам предписывалось взять войска в руки. Беспорядочным, стихийным действиям должен быть положен конец, не останавливаясь ни перед какими мерами.

В связи с этим были применены репрессии.

{42}Кроме того, за период с 17 апреля по 7 мая были отрешены от командования из состава трех дивизий, находившихся в Мозырском районе: 1 начальник дивизии, 3 командира бригады, 3 командира стр. полков, не считая командиров более мелких частей.

Командному и комиссарскому составу было подтверждено, что они отвечают головой за боеспособность своих частей.

Как на один из штрихов, дающих представление о малой устойчивости некоторых частей армии, можно указать на следующий факт.[12] На участке одной из стрелковых бригад инспекцией армии было предложено произвести учебную стрельбу бронепоездам, которые стреляли из рук вон плохо. Но командир бригады воспротивился производству этой учебной стрельбы, указывая, что как только в тылу бригады раздадутся выстрелы, красноармейцы, стоящие на позиции, услышав их, тотчас разбегутся.

Неподготовленность строевых начальников w штабных работников была одной из главных причин, повлиявших на характер управления войсками и, в частности, на работу штабов. Последняя значительно бюрократизировалась. Этой бюрократизации до известной степени способствовали общие условия работы того времени.

[1]Директива Командарма XVI от 14/IV 1920 г., № 0266/Г. А. К. а., дело 235 - 722, л. 152 и след.

[2]В виду данного нам задания выявить в подробностях работу Командования по руководству армейским тылом (что представляет известный интерес в качестве исторического примера), мы более подробно останавливаемся на этом отделе, который часто отсутствует в исторических работах. Читатель, менее заинтересованный деталями подготовки армейской операции, может бегло познакомиться с этими страницами.

[3]Первые пять маршрутов нанесены на схеме устройства тыла в приложении 5. Остальные два идут южнее и параллельно нанесенным на схеме маршрутам.

[4]Лишь 30 апреля последовали первые указания командования фронтом о необходимости Начвосозапу предусмотреть восстановление железных дорог вслед за наступающими войсками, а в начале мая Упвосо фронта совместно с Отделом путей сообщения разработало план восстановления по линиям: Полоцк - Лида, Борисов - Брест, Жлобин - Молодечно. Предполагалось, что спешно восстановленная линия будет давать в начале 3 пары поездов, а затем (при благоприятных условиях через 7 - 10 дней) до 5 - 6 пар в сутки. (Отчет: Железные дороги Запфронта перед началом наступат. операции в 1920 г.; по материалам 4 отдела Упвосозапа; стр. 38 - 43).

[5]№ 0372/Г от 10 мая 1920 г. А. К. а., дело 235 - 722, л. 397 и след.

[6]Устройство передовых армейских магазинов по линии р. Друти несомненно облегчало базирование дивизий в исходном положении. Но сосредоточение запасов в указанные пункты, лежащие вне железных дорог, вызывало большие трудности в виду слабости колесного транспорта, а при быстром развитии наступления (что имело место в июльскую операцию), они оказались неиспользованными.

[7]Доклад Наштарма XVI от 1 мая 1920 г., № 823/нш., на 42 страницах. А. К. а., дело 235 - 117, л. 21 и след.

[8]Часть военных дорог и этапов на них, которые находились в районе майской операции, указаны на схеме устройства тыла, в приложении № 5.

[9]А. К. а., дело 235-722, л. 327.

[10]Какурин и Меликов. "Война с белополяками", стр. 77.

[11]Мы здесь останавливаемся лишь на обучении войск и тактической их подготовке. Политическая же характеристика их будет дана в отделе о политическом обеспечении операции

[12]Приказ по XVI армии от 7/V 1920 г., № 509/113.

brunkovska @ 2008-06-03T22:53:00

2008-06-03T19:17:21Z

Накопал некоторую кучу фотографий по теме кои предлагаю
http://forum.milua.org/viewtopic.php?t=4818
Если с красной строны все фотографии более или менее известные (я такого Егорова не видел раньше), то с польской для меня нашлось множество интересного
Особенно понравился Де Голь, в общем в юности, и танки участвовавшие во фланговом ударе против 10 стрелковой дивизии у Ново-Минска, описание коего у Какурина и Свечина я приводил раньше.

Еще заинтересовала фотография польского патруля на Днепре. Судя по его ширине это место сильно севернее Чернобыля интересно где. Буду признателен за мнения

Ну и откровенно рассмешила подпись к фотографии

Человек таки книгу написал по теме мог ведь въехать в материал и таких ляпов не творить

brunkovska @ 2008-05-24T09:53:00

2008-05-24T05:55:18Z

Продолжаю выкладывать информацию из той же книги, посвященной бою у Батайска и станицы Ольгинской, теперь уже с белой стороны

{601} Е. Ковалев ( Из журнала "Военная быль" (Париж).)

БОЙ С КОННОЙ АРМИЕЙ БУДЕННОГО У БАТАЙСКА
И ОЛЬГИНСКОЙ. 1920 Г.

В № 71 "Военной Были" полковник Рябинский поместил статью "Кавалерийское дело 6 января 1920 г.", в которой описывает атаку добровольческой кавалерийской бригады генерала Барбовича и казачьей конницы генерала Топоркова.

Действительно, в этот день была лихая и удачная атака этих частей в районе Батайска против наступавшей конницы Буденного, пытавшейся прорваться на стыке Донской армии с Добровольческим корпусом, и к вечеру конница Буденного была отброшена и отошла в исходное положение. Все это так. Но что не так, то это желание объяснить отход красной конницы только как следствие действий конной группы генерала Топоркова и в частности бригады генерала Барбовича, в то время как бой 6- 19 января был лишь одной из фаз крупного сражения, длившегося с 4 по 8' (с 17 по 21) января включительно, которое вели, кроме добровольцев, 4-й Донской конный корпус под командой генерала Павлова (а не Мамонтова, уехавшего в Екатеринодар) и 3-й Донской корпус генерала Гуселыцикова и которое не было решающим.

Решение было достигнуто донцами только после упорных боев у станицы Ольгинской 7-20 и, особенно, {602} 8-21 января, который, как пишет Буденный в своих воспоминаниях ("Пройденный путь", Москва, 1958 г.) "был од ним из самых тяжелых дней для Конармии" (с. 390), признавая дальше (с. 392), что "бои 7 и 8 января окончились для Конармии полной неудачей".

В этих боях и та и другая сторона понесли тяжелые потери и поэтому несколько странное заключение автора о "легкости победы нашей, 5-го января противник, доселе не предпринимавший крупных активных операций, значительными силами конницы и пехоты не уступавшей в численности кавалерии, над непобедимым Буденным", можно объяснить лишь неосведомленностью его о том, что происходило на участке Донской армии в районе станицы Ольгинской в течение 4-х дней.

Хотя автор и был очевидцем боя 6-19 января, но наблюдал за ним издалека с окраины Батайска и даже не мог до дела разобрать, что происходило. Как сам он пишет "с большим трудом, и то предположительно, можно было определить атаки нашей кавалерии: не то наши атакуют, не то большевики бегут".

Из описания полковника Рябинского видно, что даже три разъезда, высланные генералом Барбовичем 6-19 января для выяснения, кем занята станица Ольгинская, задачи своей не выполнили, сообщив, что не атакуя Ольгинс-кую, противник в полном беспорядке ушел за Дон, т.е. что Ольгинская была в наших руках, успокоив этим генерала Барбовича. В действительности же она прочно удерживалась красными.

Разобраться в крупном кавалерийском сражении, в котором участвовало около 50 полков конницы (у Буденного - 18, 4-й Донской конный корпус - 18, 7-я Донская конная бригада генерала Старикова - 3, Сводный Кубано-Терский корпус генерала Топоркова - 8 и бригада генерала Барбовича - 2, не под силу даже опытному глазу, и только при изучении документов и свидетельств участников с обеих сторон можно установить общую картину боя.

Это и является целью настоящей статьи.

Обстановка была следующая. После выхода красных к нижнему течению Дона и Азовскому морю белые армии были разрезаны на две части и отошли: западная группа {603} в Крым и на правый берег Днепра, а восточная - главные силы - за реку Дон. Ликвидация главных сил и являлась основной задачей Юго-Восточного фронта, переименованного 6 января 1920 г. в Кавказский. В состав этого фронта, кроме основных 9-й, 10-й и 11-й советских армий, были включены 8-я и 1-я Конная армии и на усиление выделено пять резервных дивизий.

1-я конная армия Буденного, с приданными ей двумя сд, располагалась в районе Ростова и Нахичевани, а 8-я советская армия занимала фронт на линии Нахичевань- станица Аксайская- Новочеркасск. Уступом за 8-й армией, в районе Раздорская - Константиновская, находилась 9-я советская армия. Против них, на левом берегу Дона, от устья до Батайска (включительно), занимал фронт Добровольческий корпус с приданным ему Кубано-Терским сводным корпусом генерала Топоркова, а от Батайска вверх по Дону до станицы Цимлянской Донская армия.

По советским данным, в состав 1-й конной армии входили три кд (4-я, 6-я и 11-я) по 6 полков, кроме того в тот момент ей были приданы две сд, три бронепоезда и 9 бронеавтомобилей. Численность ее была: 9500 сабель и 4500 штыков, при 56 орудиях и 400 пулеметах.

Численность 8-й армии (40-я, 15-я, 16-я и 33-я сд и 16-я кбр Волосатого) достигала 11 000 штыков и 2000 сабель; при 168 легких и тяжелых орудиях. Всего в ударной группе на участке Батайск-Ольгинокая-Старочеркасск крас ные имели 15 500 штыков и 11 500 сабель.

28 декабря (10 января) Реввоенсоветом Конармии была получена директива командующего фронтом Шорина (бывший полковник Генерального штаба), в которой 1-й Конной армии ставилась задача форсировать Дон на участке Батайск-Ольгинская и выйти на линию Ейск- Старо-Минская-Кущевка. На основании этой директивы был отдан приказ Конармии о преследовании противника, но выполнение его было приостановлено, как пишете своих воспоминаниях Буденный, в связи с оттепелью, сильными туманами, ненадежностью льда и отсутствием достаточных для армии переправ через Дон.

Богатый Ростов манил к себе Конармию и был занят Буденным по собственной инициативе, своевольно, так как {604} согласно директиве командования Южным фронтом, города Новочеркасск, Нахичевань и Ростов должны были занять части 8-й армии, а Буденный должен был находиться в Таганроге. Командующий 8-й армией Сокольников, прибыв в Ростов 30 декабря (12 января) указал на это и сказал, что он удивлен, почему Реввоенсовет Конармии "не соизволил постучать, входя в чужой дом". Командующий фронтом Шорин тоже обвинял Конармию в пьянстве, а после поражения ее под Ольгинской прямо заявил, что Конармия утопила свою боевую славу в ростовских винных подвалах.

Добровольческая армия ввиду ее малочисленности была сведена в корпус, который в оперативном отношении был подчинен командующему Донской армией. Задержка наступления красной армии в нижнем течении Дона позволила Донской армии и Добровольческому корпусу привести себя в порядок после долгого и тяжелого отступления и пополнить части путем сокращения и расформирования обозов и извлечения оттуда липших людей.

По официальным данным штаба Донской армии, в момент отхода за Дон - 26-27 декабря 1919 г. в четырех Донских корпусах было: 7266 штыков и 11 098 шашек. В Добровольческом корпусе: 3383 штыка и 1348 сабель. В Кубано-Терском сводном корпусе генерала Топоркова, подчиненном командиру Добровольческого корпуса генералу Кутепову - 1580 шашек.

По тем же данным Донская армия, без Добровольческого корпуса, на 1 января 1920 г. имела уже 36 470 бойцов, а Добровольческий и Кубано-Терский корпуса вместе имели 10 988 бойцов. Всего же в Донской армии, Добровольческом и Кубано-Терском корпусах было 47 458 бойцов, 200 орудий и 860 пулеметов. Из этого числа на участке фронта в районе Азова- Батайска-Ольгинской, по данным советских исследователей, было сосредоточено: 12 720 шашек, 11 100 штыков, НО орудий и 454 пулемета.

Правее Добровольческого корпуса, от Батайска до Ольгинской и Старочеркасска, фронт занимал 3-й Донской корпус генерала Гуселыцикова, а 4-й Донской конный корпус находился в резерве против стыка Добровольческого и 3-го Донского корпусов.

{605} 2 (15) января 1920 г. Дон замерз, и командующий Кавказским фронтом Шорин приказал начать выполнение ранее отданной им директивы, согласно которой 1-я Конная армия должна была форсировать Дон на участке Батайск-Ольгинская и, прорвав оборону противника, выйти на линию Ейск-Старо-Минская -Кущевская. 8-я советская армия имела задачу форсировать Дон на Ольгинском и Старочеркасском направлениях и выйти на линию Кущевская -Мечетинская. {Буденный, "Пройденный путь", с. 387).

"Наступлению на Батайск,- как пишет Буденный,- совершенно не благоприятствовала местность. При форсировании Дона Конармия попадала в болотистую, даже в засуху труднопроходимую местность. К началу же боевых действий поймы рек Дон и Койсуг были затоплены водой и покрыты тонким льдом. К тому же артиллерия противника превращала эти топи в сплошное месиво грязи, льда и воды... Несмотря на очевидную нецелесообразность наступать на Батайск, мы вынуждены были выполнять директиву Шорина".

Так ли он думал и в то время? Можно предполагать, что он надеялся на свое боевое счастье и рассчитывал на легкую победу над изнуренным долгим отступлением противником.

3 (16) января был отдан боевой приказ Конармии о форсировании Дона, и 4 (17) она перешла в наступление на Ольгинскую, но даже в пешем строю, как пишет Буденный, не смогла развернуть свои части в боевой порядок, не смогла использовать ни артиллерии, ни пулеметов. "В этот день мы с Ворошиловым лично водили бойцов а атаки, несколько раз врывались на окраину станицы Ольгинской, но всякий раз наши атаки захлебывались в ураганном пулеметно-артиллерийском огне белогвардейцев... Не имея успеха, Конармия к ночи отошла в исходное положение".

Книга Буденного издана в 1958 г. и явно "отшлифована". Более ранние советские источники, а также и донские, не отмечают этих боев. Или их не было, или они носили характер усиленной разведки и упоминаются, чтобы подтвердить точное исполнение приказа о переходе в наступление 4 (17) января.

{606} Таковое действительно началось, но только в ночь с 4 (17) на 5 (18) января.

В наступление перешли: 9-я дивизия из станицы Гниловской и 12-я сд из Ростова - обе на Батайск. 4-я и 6-я кав. дивизии из Ростова и Нахичевани на Ольгинскую, а 11-я кд из станицы Аксайской тоже на Ольгинскую.

16-я и 33-я сд должны были наступать на фронт Ольгинская-Старочеркасская. Фактически эти дивизии из-за "запоздавшей" перегруппировки в наступление не перешли, и только правофланговая 16-я дивизия оказала содействие Конармии. 9-я и 12-я сд тоже действовали очень вяло в направлении на Батайск и поставленной им задачи не выполнили.

1-я Конная армия Буденного 5 (18) января в 10 ч. утра закончила переход реки Дон по льду и продолжала наступление дальше.

Массовый переход противника в наступление явился неожиданностью как для командиров корпусов, так и для штаба Донской армии, и обстановка в то время представлялась следующим образом (журнал военных действий Донской армии): противник ведет наступление сильной конной группой на Ольгинскую и от Аксайской на Старочеркасскую. О противнике поступали разноречивые сведения, но в общем силы противника можно определить не менее дивизии конницы и дивизии пехоты... По выяснении обстановки до полудня, командарм решил разбить переправившиеся через Дон части противника и не допустить дальнейшей переправы, для чего приказано:

) 3-му корпусу, подчинив себе 10-ю кбр, не допустить переправы противника через Дон у Старочеркасской и наступлением от Ольгинской разбить красных, переправившихся по этой преправе.

2) Комкору Добровольческого, используя конницу генерала Барбовича и генерала Топоркова, переходом в наступление разбить Нахичеванскую группу противника.

3) Комкору 4-го конного перейти в наступление и разбить конницу противника, направляющуюся в разрез между 3-м и Добровольческим корпусами.

{607}4) Комкорам приказано проявить самые энергичные действия, дабы раз навсегда положить предел попыткам противника к дальнейшему наступлению".

3-й Донской и Добровольческий корпуса оказали очень серьезное сопротивление, и хотя конница Буденного заняла было хутор Старомахинский и станицу Оль-гинскую, но далее продвинуться не смогла.

Штаб 3-го Донского корпуса, сообщив о переходе через Дон у Аксайской переправы сильных пехотных и конных частей противника, вечером 5 (18) января донес, что "в результате упорного и длительного боя, в течение которого противник вводил новые части, станица Ольгин-ская была нами оставлена. Части корпуса главными силами сосредоточились в станице Хомутовской, оставив сторожевое охранение на линии высот между Ольгин-ской, Хомутовской и Злодейским"...

Штаб Добровольческого корпуса доносил, что противник, заняв станицу Ольгинскую, наступал оттуда конницей силою до 4000 сабель при четырех орудиях на Батайск, двигаясь частью сил и на хутор Злодейский, но это наступление было отбито...

Буденный в своих воспоминаниях по этом поводу пишет (с. 389):

"С утра 18 января части Конармии снова форсировали Дон и пошли в наступление. В направлении Батайска наступали 12-я сд и 6-я кд. Они весь день, при активной поддержке бронепоездов, вели тяжелые бои, но успеха не имели. По Нахичеванской переправе перешли 4-я и 11-я кд. Совместными усилиями эти соединения, при поддержке правофланговой 16-й сд 8-й армии, в упорном бою выбили противника из станицы Ольгинской и преследовали его до темноты в направлении станицы Хомутовской".

Получив после полудня новые сведения о занятии красными хутора Старомахинского и станицы Ольгинской и движении крупных сил конницы противника на хутор Злодейский в разрез между 3-м Донским и Добровольческим Корпусами (4-й Донской конный корпус, находившийся в резерве против стыка этих корпусов, еще не {608} втянулся в бой), командующий Донской армией отдал новую директиву:

"Противник после боя к вечеру 5 (18) января занял конными частями Старомахинский, Ольгинскую и хутор Злодейский и лезет в мешок. Более благоприятной обстановки для нас ожидать нельзя. На 6(19) января приказываю разбить переправившегося через Дон противника для чего приказываю:

1) генералу Гуселыцикову - 3-й Донской корпус -передав в подчинение комкору 4-го конного 10-ю конную бригаду и подчинив себе 1-ю пластунскую дивизию генерала Карповича, атаковать противника в направлении на Ольгинскую, прочно обеспечив себя со стороны Старочер касской станицы.

2) генералу Павлову - 4-й Донской Конный корпус, - подчинив себе 10-й конную бригаду, атаковать в направлении на хутор Злодейский.

3) генералу Кутепову - Добровольческий корпус,- сосредоточив всю конницу в районе Батайска (добровольческая конная бригада генерала Барбовича и Кубано-Терский сводный корпус генерала Топоркова), атаковать вофланг и тыл Злодейскую группу противника.

4) Начало атаки всех корпусов - с рассветом.

5) О получении донести.

№064-К.

5 января, 19 часов 15мин., 1920 г.

Станица Сосыка. Генерал Сидорин"

("Трагедия Казачества", ч. IV. Журн. "В. Каз" № 209, ноябрь 1936.)

Захватив станицу Ольгинскую, Конармия Буденного, поддержанная на правом фланге 12-й сд, наступавшей с севера на Батайск, а на левом 16-й и 33-й сд, наступавшими на Ольгинскую и Старочеркасскую, с утра 6 (19) января вновь перешла в наступление с целью развить свой успех. Для противодействия ей и ликвидации прорыва генерал Сидорин сосредоточил на небольшом участке фронта Батайск-Ольгинская-Старомахинский более 12 000 конницы, а кроме того на этом участке действовала и пехота 3-го {609} Донского корпуса. Казачьи части с трех сторон охватывали прорывавшуюся группу войск противника и, после ожесточенного боя, разгромили ее, принудив к беспорядочному отступлению.

По советским источникам, 1-й Конной армией было произведено в течение дня до 9 конных атак, но все они были отбиты противником, и к вечеру шло беспорядочное отступление красной конницы. Начальникам конных частей с большим трудом удалось установить порядок и, прикрывая свой отход рядом контратак, к вечеру с большинством частей вернуться в Ростов. Некоторое количество частей отошло к станице Ольгинской, где некоторые из них задержались, а остальные с наступлением темноты присоединились к армии, пробравшись в Ростов и Нахичевань.

Буденный бой 6 (19) января описывает кратко:

"С рассветом 19 января 4-я и 11-я кд перешли в энергичное наступление, имея задачу выйти на линию Кагаль-ницкая - Азов - Кул ешевка-Койсуг - Батайск - Злодейский. 6-я дивизия использовалась для развития успеха 4-й и 11-й дивизий. Однако противник, заняв выгодные позиции у Батайска и сосредоточив крупные силы конницы, артиллерии и пулеметов, при активной поддержке бронепоездов сковал наши части сильным пулеметно-артилле-рийским огнем и сорвал наступление.

На ночь дивизии отошли: 4-я в Нахичевань, 6-я и 11-я в Ольгинскую, куда к вечеру подошла и 16-я сд 8-й армии". (с. 389)

По данным штаба Донской армии, этот бой протекал следующим образом: "6 (19) января 1920 г. части ударной группы (4-й Донской конный корпус) в 9 часов выступили в направлении на Ольгинскую для атаки переправившегося противника. В 11 часов части начали развертывание в боевой порядок на линии Сухой Балки-Батайска. В 13 часов в районе хутора Злодейского части корпуса завязали бой с конницей противника. Бой отличался особенным ожесточением и до 15 часов не давал перевеса ни той ни другой стороне. В 15 часов противник, разделив свои силы, одну диизию направил против Батайска.

Воспользовавшись этим, командир 4-го корпуса генерала Павлов ввел в бой свой резерв в тыл Батайскои группе {610} красных. Противник не выдержал и начал постепенно отходить, преследуемый нашими частями. Отступление противника скоро перешло в беспорядочное бегство, причем красные бросали орудия, пулеметы и ящики со снарядами. Некоторые части противника бросились по болотам к Дону. Лед на болотах проваливался, и орудия красных завязли.

К станице Ольгинской части корпуса подошли в полной темноте и были встречены сильным артиллерийским и пулеметным огнем пехоты, занявшей окопы на окраине станицы. Оставив одну бригаду против Ольгинской, корпус отошел в район Злодейского, имея в виду на следующий день утром продолжать успешно начатую операцию. За день боя наши части взяли 9 орудий, 50 пулеметов, много снарядов, винтовок и обозы. Корпус понес большие потери".

Когда разбитая казаками Конармия Буденного вечером 6 (19) января поспешно в беспорядке отступила на правый берег Дона, в станице Ольгинской задержались части 16-й сд и 11-й кд, а в станице Старочеркасской 33-я советская сд. Часть последней, по свидетельству бывшего комиссара 11-й кд Озолина, тоже защищала станицу Ольгинскую. Эти дивизии были отлично вооружены, как многочисленными пулеметами, так и артиллерией, почему части 4-го Донского конного корпуса, подойдя к станице Ольгинской в темноте, не смогли выбить прочно засевшего там противника.

Что касается боевых операций у Батайска 6 января, то официальные данные штаба Донской армии таковы: "к 13 часам конная группа генерала Топоркова - Кубанская и Терская дивизии - сосредоточилась в районе Батайска. К этому же времени обозначилось наступление неприятельской конницы от Ольгинской на Батайск, главным образом в обход Батайска с юга (донесение командира 4-го Донского корпуса говорит о том, что Буденный направил одну из своих дивизий на Батайск, ослабив этим силы, действовавшие против 4-го Донского корпуса). Войдя в связь с донцами, генерал Топорков атаковал красных одной конной (Кубанской) дивизией и стал теснить их к Дону. Около 16 часов противник, получив подкрепления, {611} в свою очередь стал теснить кубанцев. Генерал Топорков выдвинул на поддержку конницу генерала Барбовича, которая, развернувшись в блестящем порядке за левым флангом группы генерала Топоркова, бросилась в атаку. Вся конная группа - Кубанская и Терская конные дивизии и бригада генерала Барбовича во главе с генералом Топорковым, обрушилась на конницу противника, смяла ее и повела энергичное преследование. В это время противник был атакован частями 4-го Донского конного корпуса и, сбитый на обоих участках, начал поспешное отступление, преследуемый нами до темноты. Успеху боя значительно способствовало личное хладнокровие и мужество генерала Топоркова, который в конце боя был серьезно ранен в ногу (в командование группой вместо него вступил генерала Агоев).

Таким образом бой 6 (19) января закончился поражением Конармии Буденного, отошедшей за Дон, но станица Ольгинская прочно удерживалась пехотой и частями 11 -й ад красных. ("Трагедия казачества", ч. IV).

В 5 часов утра 7 (20) января командующий Донской армией генерал Сидорин отдал новую директиву об атаке в направлении на Старочеркасскую, Ольгинскую и от Батайска на север, требуя от войск напряжения всех сил, дабы использовать блестящий успех 6 января и отбросить противника за Дон.

"Всю ночь с 19 на 20 января, - пишет Буденный, - противник штурмовал Ольгинскую, стремясь выбить из станицы наши части. Ожесточенные бои на этом участке велись весь следующий день. Белые, ударами своей конницы по флангам наших частей в Ольгинской, стремились отрезать их от Нахичеванской переправы. Благодаря упорству 6-й и 16-й дивизий и поддержке 4-й дивизии, атаки противника оставались безуспешными. Однако к вечеру 20-го января, под напором превосходящих сил белых, части Конармии и 16-й сд оставили Ольгинскую и начали отходить за Дон; Обнаружив отход наших частей, белые усилили нажим, прорвались в стык 6-й кавалерийской и 16-й сд и в колоннах устремились к Нахичеванской переправе. Положение спасла брошенная в контратаку 4-я кд. Она отбросила противника..."

{612} По данным штаба Донской армии, бой 7 (20) января за обладание станицы Ольгинской отличался большим упорством и ожесточением с обеих сторон. 4-й Донской конный корпус завязал бой около 10 часов и, после внушительной артиллерийской подготовки, атаковал станицы Ольгинскую с юга, с запада и на дамбу к северу от станицы. Красные оказали упорнейшее сопротивление, расстреливая атакую-1 щие казачьи части пулеметным и артиллерийским огнем. 3-й Донской корпус не мог с утра оказать содействие нашей коннице, т.к. части его вели упорные бои с красными, засевшими в станице Манычской, хуторе Алитубском, станице Старочеркасской и хуторе Старомахинском. Тогда командующий Донской армией, видя, что бой затягивается, приказал комкору-3 решительно атаковать Ольгинскую с востока, для содействия 4-му корпусу, который не видит направо и налево от себя наступающих соседей, и бить всем корпусом, а не отдельными дивизиями.

Атакованный и с юго-востока частями 3-го корпуса, отрезанный от Нахичеванской переправы, противник к 15 часам был выбит из Ольгинской и стал пробиваться за Дон, причем 2-я бригада 16-й советской сд была уничтожена, а 3-я бригада пробилась к Нахичевани, понеся значительные потери убитыми и ранеными. В бою было захвачено одно орудие, 5 пулеметов и много пленных.

Для содействия донцам из района Батайска в 13 часов была двинута Терская дивизия одной бригадой на Ольгинскую, а другой на Нахичеванскую переправу, но узнав, что станица Ольгинская уже занята донцами, терцы возвратились в Батайск.

Таким образом, бой 7-го января закончился новым поражением Конармии Буденного и 16-й советской сд у станицы Ольгинской, которая была занята донцами. ("Трагедия казачества" ч. IV, гл. V").

Потерпев неудачу, Буденный доложил по прямому проводу командующему фронтом Шорину о невозможности добиться успеха на Батайском направлении и предложил новый план атаки из района станицы Константиновской в юго-западном направлении, ручаясь за успех. Добился ли бы он его, это еще, как говорится, "бабушка ворожила", ибо предпринятое Конармией, поддержанной на левом фланге, {613} конным корпусом Думенко, новое наступление из района станицы Багаевской 15 (28) января закончилось столь же плачевно, как и у станице Ольгинской.

В боях с 15 по 20 января 4-й Донской конный корпус, с приданной ему 4-й Донской кд 2-го Донского корпуса, разбил последовательно у хуторов Веселого и Мало-За-паденского сначала конный корпус Думенко, а затем Конармию Буденного, отбросив конницу красных за реку Дон, причем противник потерял почти всю свою артиллерию и много пулеметов, а 11-я кд красных временно утратила свою боеспособность.

Командующий фронтом Шорин не согласился с планом, предложенным Буденным, приказав снова перейти в наступление и во что бы то ни стало овладеть Батайском.

8 (21) января Конармия, совместно с соседними дивизиями 8-й армии, вновь перешла в наступление на фронте Батайск - Ольгинская - Старочеркасская - Манычская, На правом фланге, юго-западнее Ростова, была брошена в бой 9-я советская сд. В центре перешла в наступление на Батайск 12-я сд, 3-я бригада которой переправилась через реку Койсуг и залегла в двух верстах от Батайска, но контратакой добровольцев была отброшена и отошла.

"Особенно ожесточенный бой,- пишет Буденный,- разгорелся на левом фланге армии, где в 6 часов утра две бригады 4-й кд и вся 6-я кд совместно с 33-й и 40-й сд, возглавляемые лично Ворошиловым и мною, перешли в решительное наступление в направлении Ольгинскои. Бурные атаки наших частей и контратаки противника следовали одна за другой. Весь день ухали артиллерийские орудия, не переставая строчили пулеметы. В результате длительного, исключительно напряженного и кровопролитного боя белые были выбиты из станицы Ольгинскои, однако, сгруппировав до десяти тысяч сабель конницы ц крупные силы пехоты, противник перешел в контрнаступление, и ценою больших потерь вытеснил наши части из Ольгинскои и вынудил их на ночь отойти, за Дон.

21 января был одним из самых тяжелых дней для Конармии. Действуя в крайне невыгодных для конницы условиях против превосходящих по численности вражеских сил (до пятнадцати тысяч сабель и десяти тысяч {614} штыков), занимавших хорошую для обороны местность, части армии понесли большие потери".

По данным штаба Донской армии, наступление красных 8 (21) января окончилось поражением их на всемфронте. В этот день части 3-го Донского корпуса выбили противника из станицы Манычской и станицы Старочеркасской, причем при отходе на Аксайскую красные оставили 8 орудий, завязших в болоте.

После продолжительного боя с конницей противника силою не менее двух дивизий, наступавшей от Нахичеванской переправы на станицу Ольгинскую, 4-й Донской конный корпус обрушился главной массой против левого фланга противника, опрокинул его и отбросил к Нахичеванской и Ростовской переправам. Преследование было задержано сильнейшим артиллерийским огнем красных с правого берега Дона.

Сдержав наступление частей 33-й и 40-й сд красных к северо-востоку от Батайска, корниловцы и конница генерала Агоева (Кубано-Терекий корпус) перешли в решительное наступление, смяли противника и погнали его к Нахичеванской переправе. Преследованию непосредственно до переправ помешал огонь многочисленной артиллерии с правого берега Дона, от которого корниловцы понесли большие потери (оперативные сводки).

Это новое поражение ударной группы красных еще более обострило отношения между Реввоенсоветом Ког нармии и Командующим фронтом Шориным и лринудиг ло его окончательно отказаться от дальнейших лопыток прорвать фронт на участке Батайск-Ольгинская. В боях 6, 7 и 8 января 4-м Донским корпусом взято 10 орудий, 66 пулеметов и 1700 пленных, а по данным штаба генерала Деникина за время этих боев взято всего 22 орудия и 120 пулеметов.

По окончании этих боев 4-й Донской корпус был отведен в резервна участок фронта от станицы Манычской до. Нахичеванской переправы (исключительно) занял 3-й Донской корпус генерала Гуселыцикова.

Бои под Ольгинской и Батайском, как отмечают и белые, и красные источники, были ожесточенными и кровопролитными, и обе стороны, понесли большие потери. {615} Трудно теперь вспомнить и восстановить все, но можно отметить, что в этих боях ранен командир Кубано-Терского корпуса генерала Топорков, убит и. д. инспектора артиллерии 4-го Донского конного корпуса полковник Леонов Б.А. и тяжело ранен, скончался от ран командир Донского артиллерийского дивизиона полковник Бабкин Ф.И.
После этого боя и боев в районе хуторов Веселого и Мало-Западненского, в конце января по н.ст., Буденный послал 1 февраля письмо Ленину, в котором писал:

"...Я должен сообщить Вам, тов. Ленин, что Конармия переживает тяжелое время. Еще никогда так мою конницу не били, как побили теперь белые. А побили ее потому, что командующий фронтом поставил Конармию в такие условия, что она может погибнуть совсем...

Командующий фронтом тов. Шорин вначале поставил конницу в болото Дона и заставил форсировать реку Дон. Противник этим воспользовался и чуть было не уничтожил всю нашу конницу. А когда Реввоенсовет потребовал, чтобы изменить направление Конной Армии, тов. Шорин лишил вверенную мне армию пехоты. Он передал две пехотные дивизии 8-й армии, а Конная армия была брошена одна на противника и вторично оказалась сильно помятой..."

Жалобы Буденного и Ворошилова привели к тому, что Шорин был смещен и заменен Тухачевским. В разговоре со Сталиным по прямому проводу Ворошилов продолжал жаловаться на него (3 февраля н. ст.) и говорил:

"...Мы все несказанно рады, что смещен Шорин. Если приедете в Ростов, на месте убедитесь, что простого смещения, да еще с повышением, для него недостаточно. Мы все считаем его преступником. Его неумением или злой волей (в том разберется суд) загублено луч-; ших бойцов, комсостава и комиссаров более 40% и до 4000 лошадей..."

Тогда же Ворошилов просил о срочном пополнении Конармии хотя бы самой захудалой конницей, болтающейся в тылах Кавказского фронта

Таковы были результаты боев Конармии Буденного с донской конницей в январе 1920 г. у станицы Ольгинской и хутора Веселого по признанию самых красных.

{616} И всем участникам вооруженной борьбы с большевиками следует помнить, что этот, чрезвычайно важный четырехдневный бой, в случае его проигрыша, означал бы конец вооруженной борьбы на Юге: не было бы ни Новороссийска, ни Крыма, ни заграницы, - все погибло бы на месте, если бы, ценою очень больших потерь, не спасли бы положение донские казаки.

brunkovska @ 2008-05-24T03:48:00

2008-05-23T23:49:08Z

Для уважаемого Eugend и тех кому интересно выкладывю скан отрывка о Батайской операции, посвященной, в частности и т. Шорину

Из журнала "Красная конница", 1935, № 5. Цитировано по "Гражданская война в Росии: Разгром Деникина. СПб. 2003 С. 585-600

{585}С. А. Зотов. БАТАЙСКО-МАНЫЧСКОЕ СРАЖЕНИЕ 1-й КОННОЙ АРМИИ В 1920 г.

8 января 1920 г. 1-я Конная армия после кровопролитных боев заняла г. Ростов. Донская, Кубанская и Добровольческая армии на правом берегу реки Дон не были окончательно разбиты 1-й Конной армией; они, понеся большие потери, под натиском Конной армии переправились через реку Дон и закрепились на ее левом берегу. В результате боя под Ростовом белые армии лишились территории Донской области, потеряв свою "столицу" - г. Новочеркасск, который служил змеиным гнездом контрреволюции. Белые лишились портовых городов - Ростова и Таганрога,- потеряв большое количество своей техники, понеся колоссальные потери в живой силе.

Отходя за реку Дон, белые уничтожили все переправы кроме железнодорожного моста, который под натиском Конной армии они не успели взорвать.

Укрепившись на левом берегу Дона, белые были еще довольно сильны и для окончательной их ликвидации от Красной армии и в особенности от 1-й Конной требовалось еще больше усилий и энергии.

В ноябре и декабре 1919 г. армии белых были растянуты перед нашими 9-й, 8-й, 13-й и 1-й Конной армией,{586} в январе же 1920 г. все их вооруженные силы сгрудились на малом фронте - Батайск-Манычская, всего лишь на 40-километровом фронте, имея в своих рядах 11 пехотных дивизий и 13 кавалерийских, всего 21 700 штыков, 25 250 сабель, 320 пушек, 90 500 пулеметов, 27 самолетов, 6 бронепоездов.

Местность в топографическом отношении для действия войск благоприятствовала белым армиям. По случаю оттепели в январе 1920 г. была затоплена болотистая долина реки Дон вплоть до линии Батайск-Ольгинская и Манычская. Затем при последовавшем морозе все это превратилось в сплошной лед, выдерживающий только пешего человека; всадник же мог переправиться с трудом.

При такой обстановке 1-й Конной армии, сосредоточенной в Ростове и Нахичевани, пришлось наступать в пределы Северного Кавказа, который являлся колыбелью контрреволюционных сил на юге России и экономической и политической базой Деникина. Соседи - 8-я и 9-я армии - к этому времени вышли на линию реки Дон, занимая фронт от Ростова до Кривлянского.

1-я армия по занятии города Царицына, наступая на реку Сал, вышла на линию слободы Ильинка. Задача красных армий заключалась: форсируя реку Дон, разбить живую силу противника и освободить Кавказ.
Эта задача была возложена на 1-ю и 8-ю армии, которые должны были нанести удар противнику из района Ростова в направлении Батайск-Ольгинская и выйти на линию Ейск -Кущевка (рис. 1). Накануне Батайской операции Юго-Восточный фронт переименовывается в Кавказский.

Новое командование фронта, возглавляемое Шориным, не понимало значения и особенности конных масс и поэтому 1-ю Конную армию использовало так же, как и другие армии. Отсутствие правильного понимания обстановки, узость оперативного мышления командования фронта привели к неправильному использованию Конной армии, чуть не поставив ее на грань потери боеспособности, как это видно из описания последующих событий.

17 января 1920 г. 1-я Конная армия совместно с 8-й приступила к выполнению поставленной ей задачи выхода {587} на линию Ейск-Кущевка. Дивизии Конной армии к моменту наступления были сосредоточены: 4-я кд - Нахичевань, 6-я кд - Ростов, 11-я кд - Аксайская, части 9-й стрелковой дивизии - Синявская, Гниловская, части 12-й сд - в Ростове; остальные части 8-й армии были сосредоточены: Ростов, Нахичевань и Аксайская.

Противник к этому времени сосредоточился на фронте Азов, Батайск, Ольгинская в составе: 1-й ск - генерала Кутепова (5 сд), 2-й, 3-й, 4-й Донские кк и 2-й, 3-й и 5-й Кубанские кк и 6 бронепоездов. Всего белые имели на фронте Азов-Манычская 12 720 сабель, 11 100 штыков, 454 пулемета и 120 орудий различных калибров. Остальные войска были в резерве станицы Каяла, Степная, Кагальницкая. Соотношение сил было таково, что 4-й Донской корпус, имея в своем составе 4-ю, 9-ю и 10-ю казачьи кд, был почти равен нашей одной Конной армии.

Для выполнения поставленной задачи в такой обстановке командарм 1-й Конной решил сковывать противника на Батайском направлении, главными же силами из района Нахичевани занять станицу Ольгинская, откуда развивать наступление на Батайск и Кущевка.

В приказе своем на 17.01 товарищ Буденный указывает 4-й кд, оставив 1 бригаду в армейском резерве в Нахичевани, остальными силами дивизии переправиться через Дон у Нахичевани и захватить станицу Ольгинская; 6-й кд - двигаться за 4-й кд, развивая успех последней - вести атаку во фланг противнику, занимавшему район Батайска; 11-й кд- переправиться через реку Дон у станицы Аксайская и повести атаку во фланг противнику, оперирующему в районе Ольгинской; 12-й и 9-й стрелковыми дивизиям - из района Ростов наступать на Батайск. Части 8-й армии согласно директиве комфронта 17.01 должны были наступать совместно с 1-й Конной армией на Батайск, но ввиду различных причин и прежде всего в силу нераспорядительности со стороны командования 8-й армии 17.01 они в бою не приняли никакого участи.

Дивизии же Конной армии, несмотря на плохие переправы у Нахичевани и станицы Аксайской, 17.1 переправились на левый берег Дона (без артиллерии - лед еле сдерживал одиночных всадников) и с 9 часов повели {588} атаку на Ольгинскую. Бой длился до темноты; противник превосходными силами атаковал Конную армию. Дивизии Конной армии в этом бою, несмотря на их геройство, мужество, стойкость и отвагу, успеха не имели, так как были без артиллерии. Под давлением противника они вынуждены были отойти в исходное положение на правый берег реки Дон.

Белые армии, оттеснив нашу Конную армию на правый берег реки Дон, к утру 18.01 подтянули в район Ба-тайск-Ольгинская свои резервы.

18-я Конная армия совместно с частями 8-й армии переходит второй раз в наступление для захвата района Ба-тайск-Ольгинская. Порядок наступления был следующий: 1-я кд переправилась через реку Дон в Нахичевани, вслед за ней переправилась 16-я сд с задачей овладеть Оль-гинской. 6-я переправлялась через реку Дон вслед за 4-й кд и 16-й сд дивизией с задачей развивать успех 4-й кд и 16-й сд, а по овладении последними Ольгинской - наступать на Батайск. 11-я кд и 33-я сд переправлялись через реку Дон у Аксайской с задачей наступать: 11-й кд - на Ольгинской, нанося удар во фланг противнику, оперирующему в районе Ольгинскую; 33-й сд - на хутор Нижне-Подполинский, обеспечивая этим левый фланг армии.

9-я сд из района Гниловской, 12-я - из Ростова наступали с задачей овладеть Батайском. Артиллерия частей Конной и 8-й армий за невозможностью переправиться на левый берег осталась на правом берегу реки Дон, и ей было приказано вести огонь по Батайску и Ольгинской. Наблюдательный пункт начальника артиллерии 1-й Конной армии товарищ Флоренсова был на колокольне одной из церквей на Соборной улице в Ростове.

К 5 ч. 00 мин. 18.01, т.е. далеко еще до рассвета, части Конной армии уже переправились через реку Дон и повели наступление на Ольгинскую. После ожесточенного боя, около 12 часов, частям Конной армии удалось занять Ольгинскую. При попытке развить свое наступление к югу от Ольгинской Конная армия встретила упорное сопротивление со стороны превосходных сил противника. Атака наших частей захлебнулась, все части Конной арг мии остались на позициях в. районе Ольгинской. 9-я и {589} 12-я сд Батайск захватить не смогли; оставив в сторону Батайска сильное сторожевое охранение, главными силами отошли на правый берег реки Дон.

С рассветом 19.01 Конная армия вновь начала свое наступление из района Ольгинской на Батайск и Нижне-Подполинский.

В результате кровопролитного боя за 19.01 1-й Конной армии пришлось расширить плацдарм к югу от Ольгинской (6-я кд заняла Нижне-Подполинский), но продвинуться далее на юг дивизиям Конной армии не удалось. Дивизии Конной армии в ночь 19.01 расположились: 4-я и 11-я кд - на позициях у Ольгинской, 6-я кд - в хуторе Нижне-Подполинский, 16-я и 33-я сд - в Ольгинской, 9-я и 12-я сд - на ночь 19.01 остались на позициях в цепи на голом льду в 3 верстах севернее Батайска.

Наступление 19 января на Ольгинскую велось исключительно по одной дамбе; остальная местность была залита, и лед еле сдерживал всадника. Наступление на Батайск 9-й и 12-й сд производилось по голому льду без всяких укрытий. Лед в связи с оттепелью сверху покрылся водой, и бойцам пришлось продолжительное время лежать на этом льду под Батайском. Противник же, видя наступление наших густых цепей, вел ружейный, пулеметный и артиллерийский огонь. Были моменты, что от огня противника невозможно было оторвать головы ото льда.

Сражение под Батайском с каждым днем становилось все труднее для нас. Местность на левом берегу реки Дон в тактическом отношении благоприятствовала противнику. Лобовые атаки против превосходных сил противника были для Конной безуспешными. Совершенно отсутствовала свобода маневрирования не только для конных масс, но и для пехоты. Несмотря на явную оперативную нецелесообразность операций на Батайск, командование фронтов настойчиво толкало Конную армию на их продолжение.

В ожесточенных боях к югу от Ольгинской и Ниж-не-Подполинского наши части вынуждены были отойти к Ольгинской. Противник же из района Батайска и станицы Хомутовской большими силами обрушился на 1-ю Конную армию у Ольгинской и заставил ее совместно с частями 8-й армии отойти на правый берег реки Дон.

{590}После неудачных для нас действий в операции с 17.01 по 21.01 РВС 1-й Конной по прямому проводу доложил комфронта Шорину о невозможности вести лобовые атаки на Батайск. С целью дальнейших успешных действий Кавказского фронта и сохранения живой силы, а также во избежание напрасных потерь РВС указывал свой план действий, а именно: 8-й и 9-й армиям удерживать фронт от устья реки Дон до станицы Багаевской, 1-ю же Конную армию перебросить по правому берегу реки Дон в район станицы Константиновской, откуда форсировать реку Дон и вести наступление с целью уничтожения живой силы противника, бить во фланг и тыл в общем направлении на Тихорецкую. Для успешности реализации этого плана имелись все данные, однако комфронта Шорин предложил "1-й Конной армии во что бы то ни стало овладеть Батайском и выйти на линию Ейск-Кущевка".

РВС Конной армии решил еще раз сделать попытку наступления на Батайск. С рассветом 21.01 Конная в третий раз ведет наступление на Батайск-Ольгинская и после упорного боя захватывает Ольгинскую, которая несколько раз переходит из рук в руки. К исходу дня 21.01 Ольгинская осталась в наших руках.

22.01 противник благодаря своему превосходству сил из района Батайск-Хомутовская и Нижне-Подполин-ский перешел в наступление и сбил наши части на правый берег реки Дон. На этом закончились попытки красных армий взять Батайск лобовыми атаками.

Причины наших неудач в Батайском сражении: отсутствие надежных переправ через Дон; равнинная болотистая местность, залитая водой, не благоприятствовала нашему наступлению; превосходство во много раз сил противника, к тому же имевшего хорошие господствующие позиции. Конная армия наступала без артиллерии, она совершенно была стеснена, не имела свободы маневрирования и нашим частям пришлось наступать по совершенно открытой болотистой местности. Конная армия в Батайском сражении была использована со стороны комфронта неправильно. Ей пришлось вести лобовые атаки, производить маневр в бою на глазах у противника.

Конная армия ни в одном еще сражении не несла такие потери, как под Батайском.

{591}РВС Конной армии при операции под Батайском всегда находился при частях, руководя боем. На льду, недалеко от Батайска, в одной атаке у товарища Ворошилова, который шел в атаку вместе с 4-й кд, провалился конь, а в это время наша 4-я кд стала отступать. Товарища Ворошилова окружили до 20 всадников противника, все озш были в бурках, хотели захватить его живым. Но вот товарищ Ворошилов отбился от них. Он убил человек 5 кавалеристов противника, его маузер и на этот раз не изменил ему. Подоспевшие наши кавалеристы помогли товарищу Ворошилову избежать большой опасности.

В Батайском сражении Конная армия не имела успеха, но дух и вера в победу в ней остались непоколебимы. Конная армия была и осталась такой же боеспособной, как и раньше. В Батайском сражении Конная армия захватила у противника 7 орудий, 27 пулеметов, свыше 1000 лошадей с седлами, 500 человек пленных. На поле сражения, в особенности в районе Ольгинской, осталось до 1500 трупов убитых и зарубленных кавалеристов противника.

Батайское сражение дает пример, как не надо использовать конную массу. Конная армия была брошена в непроходимые болота, где она потеряла много времени и понесла большие потери. Фронтовое командование, в конце концов, убедилось в своих ошибках и дало армиям директиву за № 00118 следующего содержания:

8-й и 9-й армиями удерживать фронт по линии реки Дон от его устья до Новочеркасска, 10-й армии продолжать наступление в район станицы Великоютажеской. 1-й же Конной армии к 25.01 перейти в район Бесергеневская-Зап-лавская, где и сосредоточиться, имея дальнейшей своей задачей удар во фланг и тыл противнику, находящемуся в районе Батайска, с выходом на фронт Ейск-Кущевка.

К утру 28.01 части Конной армии сосредоточились: 4-я кд - Багаевская, б-я кд - Елкин, 11-я кд - хутор Хохлатовский, полевой штаб армии - Багаевская. В этом же районе занимали фронт части 9-й армии. Дивизии приступили к рекогносцировке реки Маныч на предмет ее форсирования.

План наступления 1-й Конной армии предусматривал нанесение удара из района Княжеско-Леоновский {592} - Мало-Западенский в направлении на станицу Хомутовскую. Начало наступления назначалось на 28 января.

Противник посредством шпионажа и войсковой разведки знал сосредоточение нашей Конной армии в районе Багаевской.

К этому еще нужно добавить, что 1-я бригада 6-й кд под командой товарища Книга пошла для рекогносцировки Маныча и захвата необходимых рубежей, с которых предполагалось 6-й кд наступать. В пути к Манычу комбриг Книга, получив сведения от наших стрелковых частей 9-й армии, что наша пехота находится на левом берегу Маныча, поверил на слово и на мотоцикле с коляской впереди бригады, без всякого охранения и разведки понесся за Маныч. В действительности же никакой нашей пехоты там не было. Книга приехал прямо в руки к белым. При нем был приказ 6-й кд, в котором вначале в виде "шапки" был полностью напечатан приказ по Конной армии о наступлении.

Таким образом, белое командование из приказа, отобранного у товарища Книги, знало, что предпринимает наше фронтовое командование, так как в приказе 1-й Конной армии были выдержки из приказа по Кавказскому фронту, в каком порядке производить операцию Конной армии уже из нового района, а также знало, что хочет делать наша 6-я кд.

На допросе у белых Книга показал, что у Буденного в 1-й Конной армии имеется более 50 000 сабель, в каждом полку до 40 пулеметов и в каждой дивизии 24 орудия всех калибров. Кроме того товарищ Книга на допросе показал, что у Думенко конницы более 25 000 сабель и он находится в районе хутора Веселый. Книга рекомендовал белым уходить скорее в глубь Букани, а иначе "Буденный из района Багаевской, а Думенко из района хутора Веселого сожмут вас (белых) в тиски, и вы погибнете". Давая белым такие показания, Книга хотел запугать своими показаниями белых и ввести их в заблуждение. В действительности, как мы увидим, он оказал нам медвежью услугу. Таким образом, еще до операции на Маныче белое командование знало не только место сосредоточения Конной, но и план ее действий.

{593}Деникин немедленно приступил к сосредоточению своих сил в район Княжеско-Леоновский, Мало-Западенский и хутор Веселый. Пехотная группа генерала Бодова, 2-й, 3-й и 4-й Донские конные корпуса, 2-й, 3-й и 5-й Кубанские корпуса ранее вели бой с Конной армией на фронте Батайск-Ольгннская; теперь они были передвинуты к Манычу для действия против 1-й Конной армии.

При такой обстановке Конная армия начала свою операцию на Маныче. Товарищ Буденный в приказе своем указывает 6-й и lt-й кд с рассветом 28 января начать переправу через Маныч в районе хутор Мало-Западенский-хутор Княжеско-Леоновский и вести наступление в общем направлении на станицу Хомутовскую с целью разбить живую силу противника и занять Хомутовскую. 4-й кд - двигаться вслед за 11-й кд, развивая ее успех.

За 28 января дивизиям 1 -й Конной с большим трудом в непосильном бою все же удалось сбить противника с линии реки Маныч у Княжеско-Леоновского и Мало-Запа-денского. После форсирования реки Маныч Конная армия заняла Мало-Западенский, и стала развивать свой успех в юго-западном направлении на хутор Поздеев.

Когда части Конной армии стали продвигаться на Поздеев, то противник из района станицы Манычской и хутора Пустошкина повел атаку во фланг и тыл 6-й и 11-й кд с целью отрезать Конную армию от переправ через Маныч и Княжеско-Леоновского и Мало-Западенского.

Командарм Конной, находясь при частях в бою вместе с товарищем Ворошиловым, не замедлил отдать распоряжение 4-й кд, двигавшейся вслед за 6-й и 11-й кд, повернуть фронт на север и разбить противника. 4-я кд ринулась на противника, разрезав его колонны между Княжеско-Лео-новским и станицей Манычской, целиком уничтожила 1 кд 2-го Донского кк. На поле боя у противника осталось до 1000 трупов, было взято в плен 1500 человек и вся техника этой дивизии. 4-я кавдизизия, прикрывая свой левый фланг (правый же фланг ее примыкал к реке Дон), стала преследовать противника по направлению к Ольгинской. 6-я же кд заняла хутор {594} Поздеев. Дивизии с наступлением темноты 28 января расположились: 4-я кд -. Княжеско-Леонов-ском; 11-я кд - в Мало-Западенском и 6-я кд - в хуторе Поздеев. Корпус Думенко 28 января пытался занять хутор Веселый, но он был отброшен 4-м Донским конным корпусом на восточный берег реки Маныч.

Таким образом, создалась угроза для 1-й Конной армии не только с фронта, но и с левого фланга из района хутора Веселого.

На 29 января товарищ Буденный решил разбить 4-й корпус противника, находящегося в районе хутора Веселого. 28 января и 29 января части 8-й и 9-й армий стояли на месте и почти никаких действий не предпринимали. Противник же, видя у себя перед Батайском -Олъгинской- Новочеркасском бездействие со стороны наших частей, снял все резервы с Батайского направления и передвинул их на реку Маныч. 29 января наши части Конной армии, истекая кровью в непомерном бою, оставались еще на левом берегу реки Маныч. С рассветом 30.01 противник всеми имеющимися у него силами обрушился на 1-ю Конную армию, и наши дивизии, не выдержав на этот раз натиска противника, отошли в исходное положение на правый берег реки Маныч и расположились: 4-я кд - в Багаевской, 6-я кд - в Федулове - Елкине; 11-я кд расположилась в хуторе Хохлатовский (в бою она оставила в плену у белых своего комиссара дивизии товарища Озолина).

Корпус Думенко занимал хутора Соленые.

Белые, оттеснив 1-ю Конную армию на правый берег реки Маныч и находясь сосредоточенными в районе устья реки Маныч, принимают следующее решение.

6 конными корпусами и 1 пд нанести удар на Бага-евскую, отбросить Конную армию в северном направлении и двинуться через Новочеркасск на Ростов; одновременно частями Добровольческой армии, находящейся в районе Батайска, перейти в наступление на Ростов. Таким образом цель противника заключалась: из района Багаевской и Батайска окружить и уничтожить 8-ю и 9-ю армии и занять Ростов. Комфронта Шорин, видя (по донесению РВС 1-й Конной, который ему доносил о положении на всем Кавказском фронте) такую обстановку, предпринимает следующие "меры": подчиняет конный корпус Думенко командарму Конной и приказывает выполнить директиву № 0118, т.е. опять нанести удар "Батайской" группе противника и выйти на фронт Ейск - Кущевка.

{595}Отдавая такое распоряжение, он, по-видимому, не учел того, что Батайская группа противника давно уже находится перед Конной армией на фронте Веселый-Пустошкин-станица Манычская.

РВС Конной, выполняя этого решение, отдает новый приказ на наступление. Идея была такова: переправиться через Маныч, занять Поздеев Конной армией, а корпусу Думенко занять хутор Веселый, расширив плацдарм на левом берегу Маныч, и вести дальнейшее наступление на Хомутовскую и далее на Кущевку.

1 февраля согласно приказу Конной армии 4-я и 6-я кд двинулись для занятия хутора Поздеев; 11-я кд шла вслед за 6-й кд в армейском резерве на случай парирова ния противника со стороны Манычская.

4-я кд еще до рассвета 1 февраля захватила переправы и хутор Мало-Западенский. К 7 часам армия всеми дивизиями была уже на левом берегу реки Маныч. Завязался ожесточенный бой. 6-я кд к 12 часам 1 февраля заняла хутор Поздеев. За 1 февраля корпус Думенко бездействовал, он не выполнил приказа 1-й Конной армии о наступлении на хутор Веселый. Все действия Конной армии за 1 февраля были почти безуспешными - далее хутора Поздеев продвинуться не удалось.

Дивизии Конной армии к исходу дня 1 февраля остались: 6-я кд - хутор Поздеев, 4-я кд - Мало-Западенский, 11-я - Княжеско-Леоновский.

С рассветом 2 февраля Конная армия стала выполнять свою задачу. Комкорпус Думенко также перешел в наступление на хутор Веселый. 8-я и 9-я армии продолжали стоять на правом берегу рек Дон и Маныч.
2 февраля при движении Конной армии в юго-западном направлении противник в этот день поставил на карту все. Он втрое превосходящими силами обрушился на 1-ю Конную армию, и несмотря на это 6-й кд в непомерном бою примерно к 14 часам удалось занять хутор Процинов. 4-я и 11-я кд находились в районе Мало-Западенского и Княжеско-Леоновского. Противник же к этому времени 4-м конным корпусом из района хутора Веселый отбросил корпус Думенко по направлению к хуторам В. и Н. Соленый. Думенко при отходе оставил почти всю свою артиллерию. Со стороны же Манычской и хутора Пустошкин {596} противник всеми силами обрушился на наши 4-ю и 11-ю кд. В результате кровопролитного побоища наши 4-я и 11-я кд вынуждены были перейти на правый берег реки Маныч, оставив часть орудий на левом берегу. Врид нач. 6-й кд товарищ Колесов занимал в это время хутор Процинов. Услыхав артиллерийскую канонаду в районе Мало-Запа-денского и Княжеско-Леоновского, догадался, что у него в тылу противник ведет атаку на нашу 4-ю и 11-ю кд и двинулся на артиллерийские выстрелы. В районе Мало-Западенского (у кургана Верблюд) 6-я кд, увидя хвосты колонн противника, преследовавшего наши 4-ю и 11-ю кд, не теряя времени, развернулась и пошла в атаку прямо в тыл противнику. Тут произошла трудно описуемая картина.

Противник преследует наши 4-ю и 11-ю кд на правый берег реки Маныч, а 6-я кд с тыла этого же противника гонит тоже на правый берег реки Маныч. Было похоже на ледовое побоище. 6-я кд в этот день устала рубить противника. Около 2000 человек представила пленных, до 2000 трупов противника зарубленными остались на левом берегу Маныч у хуторов Верблюд и Мало-Западенского. Противник в этом районе оставил почти все свои пушки. Было брошено до сотни орудий. Наши же дивизии, 4-я и 11-я, утром 3 февраля подобрали свои пушки, оставленные на левом берегу Маныч. Всего ими было оставлено 6 орудий (1-я батарея 4-й кд целиком и 2 орудия 2-й батареи).

Командир 4-й кд товарищ Городовиков, когда 1-я и 2-я бригады отходили на правый берег реки Маныч, с 3-й бригадой бросился в атаку во фланг противнику, но атака была отбита противником, и 3-я бригада 4-й кд отхлынула на восточный берег Маныч. Городовиков остался один, и на него набросился целый полуэскадрон кавалеристов. Городовиков выхватил маузер и стал отстреливаться, но механизм маузера от того, что застыла смазка, не действовал. Тогда он, отступая, стал отстреливаться из нагана. Последний действовал хорошо. Уложив наповал 3 человек, Городовиков был вынужден продвигаться к своим прямо через пресный замерзший лиман, который был покрыт чистым, как зеркало, льдом. По этому ледяному зеркалу скакал конь Мишка, сколько хватало духу, неся на своем седле своего хозяина Городовикова. Не доскакав до берега 75-80 м, конь Мишка (другая кличка Клоп) со всех ног, на {597} полном карьере, упал и по инерции по скользкому льду с такой же скоростью на боку докатился до берега, по достижении которого быстро вскочил на ноги (Городовиков остался на коне) и помчался догонять своих. Белые Городовикова уже не преследовали.

В результате боя за 2 февраля наши части имели только частичный успех и к исходу дня вынуждены были перейти на правый берег реки Маныч, так как противник к этому времени повел сильные атаки и наши части не смогли больше оставаться на левом берегу.

За 2 февраля Конной армией взято в плен 1700 казаков, 2 сотни лошадей с седлами и испорчены пушки, которые остались на левом берегу реки Маныч.

РВС Конной армии, учитывая обстановку, сложившуюся при операции Конной армии под Батаиском и на Ма-ныче, видя, что Конная армия несет большие лишние потери, истекая кровью, и ведет операции одна, почти без помощи своих соседей, 2 февраля в 22 часа на имя РВС Республики и главкома посылает следующую телеграмму:

"С 12 января последними директивами командующего Кавказским фронтом Конная армия была брошена одна в бой без общего наступления всех армий. В ожесточенных боях между 12 января и 2 февраля Конная армия потеряла 3000 кавалеристов и лошадей. Необходимо срочные меры по усилению пехотных частей Азов - Манычская и немедленный переход в наступление по всему фронту. Красная кавалерия истекает кровью в неравных боях. Кон-состав уменьшился в два раза и приходит в полную негодность. Только безотлагательные меры могут спасти положение. Все мои обращения к командующему фронтом остались безрезультатны. Жду срочных распоряжений.

№ 002/сек.

Командарм Буденный.

Члены РВС Ворошилов, Изощенко".

В этот же вечер, т. е. 2 февраля, командарм 1-й Конной и член РВС товарищ Ворошилов по прямому проводу докладывали главкому о сложившейся обстановке на фронте Конной армии. Привожу только выдержку из этого доклада:

{598}"Комкавфронта Конармии и корпусу Думенко поставлена задача - уничтожить противника, сгруппировавшегося на левом берегу реки Маныч. Этой же директивой 8-й и 9-й армиям поставлены задачи - пассивная оборона занимаемых позиций и активная деятельность разведывательных партий. Вследствие этого противник имел возможность снять с участков 8-й и 9-й армий все кавча-сти и бросить против нашей конницы.

Конная армия вторично 1 февраля форсировала реку Маныч по льду, весьма скользкому, в некоторых местах доходившему до 3 верст ширины.

Переправившись на левый берег реки Маныч, Конная армия заняла Тузловский, Мало-Западенский, Поздеев и Процинов - части на ночь занимали эти пункты.

С рассветом 2 февраля 1920 г. на всем фронте конницы шел ожесточенный бой, и противник огромными конными массами, действуя на наши фланги и разрезая фронт, принудил нас отступить на правый берег реки Маныч. Противник тоже понес серьезные потери, наши потери незначительны.

Во всей этой чрезвычайно серьезной операции 8-я и 9-я армии участия не принимали, противнику предоставлена полная свобода маневрирования и накапливания своих сил в нужных ему пунктах. Красная конница поставлена в чрезвычайно тяжелые условия полной изоляции от соседних армий. Конная армия с момента занятия Ростова и по сегодняшний день в ряде тяжелых и неудачных операций в сильнейшей степени изнурилась и понесла значительный урон людьми и в особенности конским составом. Фронтовое командование невнимательно и легкомысленно, даже преступно поставило конницу в безвыходное, тяжелое положение. Убедительно просим я и член РВС товарищ Ворошилов сделать срочно необходимые распоряжения кому следует для облегчения положения Конной армии.

В данный момент Конная армия занимает линию Багаевская -Федулов, Манычско - Балабинский, Нижнее и Верхнее Соленые.

Довожу до вашего сведения, что благодаря халатному отношению 8-й и 9-й армий, допустивших противника {599} численностью до 1500 сабель занять хутор Красноярский, что южнее 12 верст от г. Новочеркасска, который с этого пункта не выбит и расположился там на ночлег, не исключена возможность захвата противником к утру 3 февраля Новочеркасска. Командарм-9 предложил мне, действуя в тылу указанной группы противника, очистить упомянутый пункт.

Помимо усталости людей и лошадей в этом районе на озерах и речках, покрытых голым льдом, действовать конницей, к тому же уже раскованной, не представляется возможным".

Для полной же характеристики комфронта Шорина приведем еще один исторический документ - это донесение командира 12-й сд № 0554 командующему Конной армии. Он указывает, что с 23 января 12-я дивизия переходила б раз из одной армии в другую. Дивизия до этого имела 3200 штыков, теперь благодаря излишней переброске из одной армии в другую осталось всего 600 штыков при незначительном количестве комсостава. Во избежание дальнейшей переброски дивизии командир 12-й сд просит товарища Буденного зачислить дивизию в постоянный состав Конной армии.

На основании донесения РВС и переговоров с главкомом по прямому проводу командующим Кавказским фронтом вместо Шорина был назначен товарищ Тухачевский Михаил Николаевич.

Конная армия к 24 ч. 2 февраля сосредоточилась в районе Багаевская - Федулов - Елкин-Хохлатовский. Манычская операция на этом закончилась.

Приняв командование фронтом, товарищ Тухачевский в отношении действий Конной армии осуществил план, предлагавшийся неоднократно ее командованием.

Этот план заключался в следующем.

Для решительной операции с целью уничтожения армии белых нанести удар главными силами фронта в стык Донской и Кубанской армиям из района Платовская-Великокняжеская в общем направлении на Тихорецкой. Новое оперативное направление вьшодило наши силы во фланг и тыл противника, сосредоточенного в районе Веселый - {600} Манычская - Хомутовская - Батайск; для чего 8-й и 9-й армиям, оставаясь на ныне занимаемых позициях, занимать линию на правом берегу реки Дон и Маныча до хутора Веселого. 10-й армии продолжать наступление на Великокняжескую и далее на Торговую.

Конкорпус Думенко из района Соленых организовать набег в тыл противнику. 1-й же Конной армии к 14.02 сосредоточиться в районе Платовская - Шара-Булуцкий - Гремучий Колодезь; 16.02 занять Великокняжескую и в дальнейшем, действуя в разрез Донской и Кубанской армиями, к 21.02 занять станцию Тихорецкая.

Конная армия эту задачу блестяще выполнила, в упорных боях занимая один пункт за другим, и к 1.03 под станицей Егорлыцкой разбила основную ударную группу - конную массу противника.

Этот удар явился роковым для Деникина. Его силы распались. Удары Конной армии были решающими для ликвидации южной контрреволюции.

brunkovska @ 2008-05-13T03:16:00

2008-05-12T23:23:48Z

Польская компания как компания неудачная имеет ту особенность, что она продолжалась и после своего окончания в дневниках, воспоминаниях и аналитических работах людей, принимавших в ней посильное участие. И бои, которые велись на страницах печати, были направлены на реабилитацию своих усилий, их объяснение, и, следовательно, перекладывание своей ответственности на объективные причины и на других участников конфликта. К сожалению, подобные баталии неизбежно ведут к часто сознательной фальсификации и сокрытию данных. Трактовки разных участников зачастую выстраиваются в до фантастического и смешного противоположные картины. Освещение в аналитической литературе подготовки РККА к весенне-летней компании 1920 года на русско-польском фронте смело может быть отнесено к подобным идейным баталиям.

Если верить совместному труду Н. Какурина и В. Меликова, события разворачивались следующим образом[1]. В результате несговорчивости польской миссии на переговорах с советской властью в Кремле стала очевидной неизбежность будущей войны. В ходе подготовки к ней была отослана телеграмма Главкома №2045 от 8 апреля о необходимости силами Западного фронта подготовить наступательную операцию против поляков. В развитие этой телеграммы 9 апреля командзап издал приказ № 85. Согласно ему операция против поляков должна была разработываться командующими армиями. То есть, директива была разработана в центре и спущена вниз до армейского звена. При этом стремление фронтового начальства переложить инициативу на нижний уровень встретило резкий отпор из центра. Иначе говоря, советская власть готовила полномасштабную компанию, которую собиралась проводить в наступательном ключе. Только вот предшественники Тухачевского не смогли разработать правильный и толковый план. Этот тезис иллюстрируется дальнейшим разбором плана предложенного командармом 16 Соллогубом командзапу Гитису и одобренного тем. Вот как он выглядит согласно Н. Какурину[2]: "Из изложенного видно, что сущность плана главнокомандующего сводилась нанесению сильного удара по центру распоряжения поляков на Западном фронте в промежутке между городами Борисов и Бобруйск в общем направлении на Минск и далее, вероятно, по среднему из описанных нами операционных направлений правым флангом 16 армии, который усиливался прибывающими в нее с правого фланга фронта подкреплений при заблаговременных демонстрациях на правом и левом фланге фронта. Не вдаваясь в детали этого плана по существу, поскольку он в самый последний момент не был приведен в исполнение, укажем только, что в случае успеха выводил главную массу дивизии 16 армии в лесисто-болотистый промежуток между Борисовым и Бобруйском, неудобный для действия значительных войсковых масс, а главным образом тяжелой артиллерии, которую в значительном количестве предполагалось придать 16 армии; перегруппировки, вызываемые этим планом, были сложны и требовали большой затраты времени и, кроме того, для своего дальнейшего развития он требовал форсирования р. Березины, рубежа, который, как показали дальнейшие события, был подготовлен заранее к обороне поляками и а котором они сопротивлялись очень упорно".

Согласно Шиловскому, картина выглядит не просто другой, а принципиально противоположной. Здесь принципиальна дата начала планирования операции. Если верить Шиловскому, начало составления плана вовсе не 8 апреля из центра, а почти за месяц до этого 13 марта. Причем он ссылается на номер дела в армейском архиве. Нет никакой первоначальной инициативы из центра. Есть - понимание более или менее трезвое в штабе Западного фронта своих сил. Дата 13 марта взята не с потолка. С 14 марта начался процесс расширения и значительного сферы ответственности 16 армии. Ей передавался участок Паричи-Овруч. И вместе с тем передавались дополнительные силы 17 и10 дивизий. Полученный участок вел к необходимости вести бои за переправу у Якимовской слободы против одной самых профессиональных польских дивизий на этом участке фронта - 14 Великопольской дивизии. Ситуация в случае польского наступления для 16 армии могла быстро стать катастрофической. Причем удар мог последовать и от Мозыря на Гомель, и в стык с 15 армией на Оршу, где парировать его практически было вообще нечем, так как войска не смогли бы выйти даже на улицу из-за отсутствия обувного довольствия. Не говоря уже о том, что вести боевые действия в условиях болотистой местности и распутицы. И армейское и фронтовое начальство понимали, что в результате ближайших боев при имеющейся конфигурации войск РККА, качестве их обучения и ситуации со снабжением шансы удержать междуречье Березины и Днепра невелики. Создавалась реальная угроза одновременного захвата поляками Орши и Гомеля и выхода во внутренние области России. Если войска не в состоянии организовать оборону, значит надо наступать пусть и с имеющимися силами. По крайней мере, инициатива переходила на сторону РККА. И место боев определяло именно она.

Фронтовое начальство понимало, что качество штабной работы в 16 армии (3 очень хороших штабных офицера в одном месте) выше, чем у него. На месте, далеко от Смоленска, лучше знали свои условия и реальные силы. Отсюда и стремление переложить планирование на армейское начальство. Из всего вышесказанного однозначно следует, что армейское начальство, реально отвечавшее за западное направление, до начала мая не планировало ведения наступательной компании. Никто Польшу покорять не собирался и на Берлин идти тем паче. Собирались если получиться удержать Жлобин с Рогачевым, что далеко не одно и тоже. ))) Нельзя объединять в одно планы до прихода Тухачевского и после них, потому, что они были разнонаправлены. И, пожалуй, это главный возможный вывод этой главы.

Причем из объяснений Шиловскго, однозначно следует предельная штабная грамотность и внутренняя трезвость плана, основанная на четком понимании своих сил, вернее, их отсутствии. Работа Шиловского вышла уже после работы Какурина, и свои доводы он, очевидно, строил, держа эту работу на столе. И посему, доказывая обоснованность Игуменского направления удара, приводит аргументы Какурина просто с обратным знаком.

Дальше на сцене появляется Тухачевский. Для Какурина бросание тени на старый план важно именно для того, что бы выявить масштабность и продуманность плана Тухачевского; противопоставить молодой талант, старым кадрам, которые делали ляп за ляпом. У Шиловского позиция много сложнее, он не может прямо показать свое отношение к Тухачевскому с его неумением считать последствия своих шагов и просчитывать реальные пути их выполнения. Слишком в период написания и издания книги силы были неравны. Скорее он стремится показать все неувязки и ляпы, которые неизбежно возникали в ходе создания гениальных прожектов. Одна история с парадом перед наступлением в 4 главе чего стоит. В книге подчеркивается несоотнесеность планов и реальности, которые в результате привели к плачевным результатам. "3 мая Командзап приказал Командарму XVI коротким ударом быстро и решительно покончить с борьбой в Мозырском районе, чтобы освободить силы, средства и внимание армейского Командования для Минского направления, которое является главным операционным направлением для XVI армии". Из всего вышезложенного фраза не может не звучать как издевательство опытного штабиста. Не зря , в историографии существует мнение, что Шиловский в период написание своего труда выпадает из милости Тухачевского.

[1]Какурин Н. Меликов В. Гражданская война в России, война с белополяками. СПб. 2002

[2]Какурин Н. Меликов В. Гражданская война в России, война с белополяками. СПб. 2002. С 116

brunkovska @ 2008-05-11T17:56:00

2008-05-11T14:02:26Z

Материалы приложений к от рывку Шиловского выложенному в 2 предидущих постах

                  Приложение 1


Приложение 2 (2а и 2 б)

             Приложение 3

brunkovska @ 2008-05-09T00:24:00

2008-05-08T20:25:57Z

Продолжение предыдущего поста

Нам представляется, что целесообразно было еще больше поднять удар XVI армии к северу, чем это было решено командованием армии, т. е. наносить его не в Игуменском, а в Борисовском районе. При действии на Игуменском направлении лишь двумя дивизиями, последние все же попадали в изолированное положение от главной массы войск Западного фронта (расстояние между флангами активных групп XVI и XV армий достигало 80 км, и они во время наступления были разделены трудно-проходимым болотистым участком у оз. Пелик), и неприятель мог довольно быстро справиться с ними и развязать себе руки для действий против главной группировки. При малых силах наступление XVI армии не могло протекать быстро; у противника была возможность сорганизоваться, подтянуть резервы. Фронт наступления двух дивизий тоже не мог быть слишком широким; он, естественно, оказывался внутри угла, образуемого железными дорогами Минск - Борисов и Минск - Бобруйск. Такое положение облегчало противнику {24} переброску войск, допускало железнодорожный маневр и способствовало двойному оперативному охвату поляками наших частей, наступающих на Игуменском направлении, что в действительности и случилось.

Учитывая все это, более выгодным являлось бы с данными ограниченными силами наступление не на Игуменском, а на Борисовском участке (каков, видимо, был замысел Командзапа), с форсированием р. Березины севернее г. Борисова. (См. характеристику местности в этом районе, данную в главе первой).[14] Действия на этом участке были бы теснее связаны с наступлением XV армии и свободны от части затруднений, изложенных выше. Но, по подсчету времени и расстояний, такое решение при крайне жестких сроках, указанных для начала наступления XVI армии, оказалось неприемлемым. Если при сосредоточении ударной группы XVI армии на Игуменском направлении потребовалось перебрасывать войска за 180 - 200 км и, как показал опыт, пришлось начать наступление через 5 дней после начала операции XV армией, - то дня форсирования р. Березины севернее Борисова потребовался бы еще больший срок. Это по общей обстановке не могло быть допущено.

Таким образом, Борисовский и Бобруйский варианты действий отпали. Оставалось одно Игуменское направление.

Принятый план наступления излагается ниже. Как видно, он был продиктован сложившейся обстановкой. Он имел несомненные дефекты. Самыми большими из них были: недостаток сил, назначенных для удара, и недостаток времени на желательные перегруппировки и сосредоточение войск; но устранение этих недочетов было не во власти армейского командования.

К изложению окончательного плана Командования XVI армией мы теперь и переходим.

Окончательный план Командарма XVI. - Обстановка на фронте армии в первой половине мая.

(Карта 10 в. и приложение 3.)

Дальнейшее затягивание активных действий красных войск в Мозырском районе уже не представлялось теперь (в начале мая) целесообразным, так как новая задача XVI армии требовала срочного сосредоточения всех свободных сил по правому флангу.

3 мая Командзап приказал Командарму XVI коротким ударом быстро и решительно покончить с борьбой в Мозырском районе, чтобы освободить силы, средства и внимание армейского Командования для Минского направления, которое является главным операционным направлением для XVI армии. 17-то дивизию необходимо не позже 13 мая сосредоточить в районе г. Борисова. Вместе с тем, Командзап сообщал, что 21-я дивизия по ее прибытии будет также направлена в Борисовский район. Однако, малая вероятность окончания в короткий срок действий {25} в Мозырском районе повела к тому, что Главком предложил вовсе отказаться от удара на Мозырь. Поэтому Командзап 6 мая приказал ограничиться оставлением необходимого заслона на участке к югу от р. Березины, а основную группировку армии теперь же подтянуть на новое ударное направление.[15]

7 мая Командующий XVI армией донес Комфронта свои соображения о предстоящих действиях.[16] Для оказания содействия наступлению XV армии и нанесения противнику удара в общем направлении на Минск, Командарм XVI предполагал использовать сначала 17-ю и 8-ю стр. дивизии, которые произведут энергичный удар с участка р. Бобр - м. Березино (южн.) в направлении: первая - на Смолевичи, вторая - на Игумен. В дальнейшем развитии операции примут участие 21-я и 10-я стр. дивизии. Для выполнения этого будут произведены следующие перегруппировки.

17-я дивизия, которая к вечеру 14 мая должна сосредоточиться в районе Тетерин - Шепелевичи - Головчин (50 км сев.-вост. м. Березино), к вечеру 16 мая займет район Выдрица - Липа - Гумны - Ухвалы - Денисовичи (30 км сев.-вост. м. Березино).

8-я дивизия, в виду разбросанности своего расположения, будет производить свое сосредоточение в назначенном районе по-бригадно. 22-я бригада к 12 мая будет сменена на участке Оздятичи - Ьацевичи прибывающей конной бригадой 10-й кавал. дивизии, после чего к 14 мая сосредоточивается в районе Погост - Кукирово - Бабинка (15 км вост. Березино). 24-я бригада, по смене ее 12 мая бригадой 10-й стр. дивизии на участке Бацевичи - ел. Якимовская, займет не позже 16 мая район Приборки - Быковичи-Вьюновка (15 км юго-восточнее м. Березино). 23-я бригада, по прибытии головной бригады 21-й дивизии в район Крупки - Славное, сменяется ею и сосредоточивается через три дня после смены в районе Белавичи - Гибаловичи - Харчичи (25 км северо-восточнее м. Березино) в армейском резерве, что произойдет приблизительно 18 - 20 мая.

Таким образом, к 18 мая, при условии своевременного прибытия головной бригады 21-й дивизии, после произведенных перегруппировок, армия будет иметь для активной задачи две дивизии. (Фактически, прибытие частей 21-й дивизии не поспело к началу операции, и указанная смена была произведена 17 мая другой прибывшей частью - Алатырской бригадой. Алатырская бригада была подчинена сначала Начдиву 8, а затем, перед началом операции - после окончания перегруппировки на фронте армии-Начдиву 17).

Прибывшая 72-я бригада 24-й дивизии, согласно указаниям Командзапа, должна была быть направлена на Речицу, для смены ею не позже 12 мая двух оставшихся бригад 10-й стр. дивизии на участке к югу от р. Березины.

10-я стр. дивизия, заняв к 13 мая одной бригадой Бобруйский участок, две остальных бригады к вечеру 20 мая должна сосредоточить {26} в армейском резерве на Могилевском шоссе в районе д. Чечевичи - Ст. Велень - Чигиринка (30 км западнее Ст. Быхова).

Дивизиям ставятся следующие задачи:

21-я дивизия до ее полного сосредоточения должна будет оборонять Борисовский участок от д. Волосовичи до д. Оздятичи. После форсирования р. Березины 17-й и 8-й дивизиями и развития их наступления, 21-я дивизия должна будет атаковать, при содействии тяжелой артиллерии, Борисовское предмостное укрепление и овладеть им, а также и районом г. Борисова, после чего продолжать наступление на Смолевичи в полосе между р. Гайна и р. Плисса. Преждевременная же атака Борисова головной бригадой 21-й дивизии до сосредоточения всей дивизии не сулит успеха, по мнению Командарма, в виду наличия у поляков значительного гарнизона и сильных укреплений.

17-я дивизия получает задачу форсировать р. Березину на участке между р. Бобр и р. Уша, после чего наступать на Смолевичи в полосе, ограниченной с юга линией р. Уша.

8-я дивизия форсирует р. Березину двумя бригадами на участке р. Брусята - м. Березино, после чего разовьет энергичное наступление на Игумен для овладения этим пунктом.

23-я бригада 8-й дивизии, выделенная в армейский резерв, будет использована для развития успеха по обстановке на Смолевичи или Игумен.

10-я стр. дивизия прикрывает одной бригадой направления от Бобруйска на Могилев и на Рогачев - Жлобин, имея две другие бригады, как указано, в районе Чечевичи - Ст. Велень - Чигиринка, в который они могут подойти к 20 мая. Указанное расположение двух бригад 10-й дивизии дает возможность считать Жлобинский узел (который имеет большое значение как связывающий правый фланг и центр с левым флангом) более обеспеченным, так как в случае попыток противника ответить на наш маневр контр-маневром от Бобруйска, таковая попытка может быть задержана выдвижением этих двух бригад на юг.[17] С другой стороны, эта группировка дает возможность, в случае надобности, по ходу операции, подтянуть обе бригады в район действий 8-й и 17-й дивизий для развития первоначального успеха.

57-я дивизия, в составе 72-й, 139-й, 169-й и имеющей прибыть другой бригады 24-й дивизии, будет оборонять левофланговый участок армейского фронта от р. Березины до р. Припяти.

Штаб армии перейдет в г. Могилев, откуда удобнее поддерживать связь с дивизиями и управлять ими, чем из Орши.

Тылы дивизий получают направление: 21-й и 17-й - на Оршу, 8-й-на

Могилев, 10-й и 57-й - на Гомель.

Распоряжением Начальника инженеров армии будет незамедлительно приступлено к заготовке лесных материалов для переправ в районах д. Выдрицы на р. Бобре и д. Белавичи - Рудня на р. Брусяте, для чего предположено частично использовать средства, ранее заготовленные на линии р. Друти.

{27} Командарм XVI доносил, что по подсчету времени, расстояний, а также выполнения необходимой подготовки, - начало операции может быть назначено не ранее 19 - 20 мая.

Во исполнение намеченного плана, Командарм XVI директивой от 7 мая приказал произвести следующую перегруппировку.' 72-й бригаде сменить части 10-й дивизии к югу от р. Березины (до д. Золотуха, что по середине между г. Речица и г. Мозырь). Начдиву 10 не позже утра 7 мая направить 29-ю бригаду на север для смены ею 24-й бригады 8-й дивизии на участке от Бацевичи (18 км юго-восточнее Свислочь) до р. Березины. Смену закончить не позже вечера 12 мая. По смене 72-й бригадой двух остальных бригад 10-й дивизии, сосредоточить их не позже 20 мая в армейском резерве на Могилевском шоссе (в районе Чечевичи - Ст. Велень - Чигиринка).

Начдиву 8, по смене 24-й бригады, сосредоточить ее не позже 16 мая в районе Приборки - Быковичи - Ягодка, что юго-восточнее Погоста. По производстве этой смены, устанавливаются следующие разграничительные линии: между 8-й и 10-й дивизиями: Шейпичи - Бацевичи- (т. е. 30 км севернее Бобруйска), Балоновка- Седич, все кроме Бацевичи, включительно для 10-й дивизии. Между 10-й и 57-й дивизиями: р. Березина от Шацилка до Горваль - далее на Й. Олба, ст. Буда Кошелевская - Чечерск, - все пункты включительно для 57-й дивизии.[18]

8 мая Командзап приказал сосредоточение 8-й и 17-й дивизии закончить к 16 мая с тем, чтобы не позже утра 17 мая можно было бы начать наступление.[19]

В то время как отдавались эти распоряжения, неприятель с утра 7 мая сам перешел к активным действиям на всем участке 57-й дивизии и сбил ее левый фланг, который отошел за р. Брагинка. С рассветом 8 мая поляки начали также наступление на участке 10-й стр. дивизии, к югу от р. Березины. Считаясь с создавшейся обстановкой и учитывая необходимость сохранения сил армии для предстоящей операции на Минском направлении, Командарм XVI решил отвести части 10-й дивизии на р. Березину, а частям 57-й дивизии приказал удержать район г. Речицы. Однако, последние принуждены были под натиском противника также отойти за р. Днепр.

В ближайшие дни противник проявил активность на Борисовском направлении и тоже несколько потеснил наши части.

Командарм XVI, не меняя основ своего плана, приказал 11 мая: одну бригаду 10-й стр. дивизии сосредоточить к 15 мая в ранее назначенном месте (Чечевичи - Чигиринка - Колбово), а район' сосредоточения другой бригады отнести на юг, к Жлобину (к 12 мая бригаде было указано занять район Коротковичи - Мормаль - Папоротная, {28} что 15 км юго-западнее г. Жлобина).[20] 8-й и 17-й дивизиями было приказано самым энергичным образом продолжать назначенную перегруппировку, дабы успеть ее выполнить в сроки, указанные Командзапом. Выше, разбирая возможные варианты действий, мы дали принципиальную оценку Игуменскому варианту. На разборе конкретного оформления этого варианта и мероприятиях по обеспечению его всем необходимым для проведения в жизнь мы остановимся в следующих главах.

12 мая последовал приказ Командзапа о переходе в решительное наступление.[21] Командзап ставил задачей армиям фронта разбить польские войска и отбросить их к Пинским болотам. Наступление северной группы и XV армии было назначено с рассветом 14 мая. XVI армии было приказано: ... "отбросив противника, форсировать главными силами р. Березину в районе Борисов-Березино не позже 17 мая, для дальнейшего наступления в Минском направлении. Прикрывшись реками Березина и Днепр, обеспечить остальными силами левый фланг фронта. Полештарму XVI перейти в Могилев. 4) Разграничительная линия между XV и XVI армиями: Сенно - устье р. Сергуч - Н. Гайна для XVI армии включительно".

Группировка сил IV польской армии. - План действий польского командования. - "Игуменские страхи".

(Приложение 1.)

Достаточно полное и верное описание операций польских войск, противодействовавших XVI армии на р. Березине летом 1920 года, встречает большие трудности. Материал, имеющийся в разведывательных, сводках XVI армии и штаба Западного фронта, хотя обширен, но недостоверен: элемент гадательности всегда присущ разведывательным сведениям.

Польские исторические работы, естественно, обращают больше внимания на борьбу, развернувшуюся на главном операционном направлении. Они мало останавливаются на других направлениях. В частности, труды Пилсудского и быв. Комфронта Литовско-Белорусского, а затем Командарма IV польской генерала Шептицкого, представляют большой интерес, и мы широко пользовались ими. Но первый из них явно тенденциозен и носит полемический характер, а второй, хотя более объективен, но действиям против XVI армии в майскую операцию в нем отведено так же мало места.

Поэтому, при описании действий польских войск, мы вынуждены были пойти по пути использования в первую очередь наших официальных разведывательных материалов, проверяя их в мере возможности, по данным других источников.

Зиму 1919/1920 гг. польские войска, расположенные в Белоруссии, провели на тех рубежах, которых они достигли еще к осени 1919 года. Несмотря на длительную стоянку на одном месте и на затишье в боевых {29} действиях, целый ряд недочетов и затруднений давал себя чувствовать. Польская армия далеко продвинулась за свои этнографические границы. Плохое устройство путей сообщения и длинные коммуникации при недостатке вспомогательных войск и материальных ресурсов были первым предостережением о приближающемся стратегическом истощении. Неналаженность административного управления занятым краем и неприязненное отношение населения к белополякам обостряли это положение.

Обширный белорусско-литовский фронт должны были удерживать немногочисленные, молодые, наспех сформированные и слабо вооруженные и снабженные войска польской армии. Все эти недостатки должны были особенно ярко сказаться в случае открытия интенсивных боевых действий. Они создавали весьма неблагоприятные условия для обороны и почти совсем исключали наступление, но верховное польское командование переоценивало собственные силы. Так характеризует Шептицкий положение дел у поляков весною 1920 года.

В виду реорганизации высшего командования, литовско-белорусский фронт был упразднен. С 1 апреля полевое управление фронта перестало существовать, и последний распался на три армии. В командование IV польской армией, расположенной против XVI красной армии, вступил генерал Шептицкий. Штарм IV находился в г. Минске.

На случай обороны занимаемого армией района имелись указания верховного командования. Они предусматривали оборону на широком фронте, опираясь на заблаговременную подготовку укрепленных позиций по системе узлов. Первая оборонительная линия шла по Березине, имея развитые предмостные укрепления у Борисова и Бобруйска. Тыловая линия обороны проходила через Минск и Слуцк, имея более сильные укрепления у этих пунктов. Принятый план обороны допускал отход с боями в глубину на последовательные рубежи, пока не подоспеют резервы, с помощью коих можно было бы контрударами (преимущественно фланговыми) остановить наступление красных войск.

По словам Шептицкого, командование IV армией не было широко ориентировано в наступательных планах верховного командования. Последние являлись для командарма IV "тайной не только политической, но и военной".

Но уже 20 апреля командование IV польской армией получило определенные указания. На совещании 20 апреля, /которое происходило в Молодечно, Пилсудский одобрил план активных действий, предложенный командармом I польской Маевским. Этот план предусматривал наступление 1 армии от Полоцка на Витебск и Оршу, двигаясь левым флангом вдоль р. Западной Двины.[22] Но командарм IV допускает, что Главное командование, готовясь к операциям на Украине, придавало этой подготовке к наступлению I армии демонстративный характер.

IV армия должна была содействовать наступлению I армии, продвигаясь вместе с ней своим левым флангом на Борисовском участке. Это наступление, как известно, так и не состоялось, возможно потому, {30} что оно было сорвано начавшимся 14 мая наступлением красных войск Западного фронта.

Группировка польских войск на участке XVI красной армии по данным разведывательных отделений Штаба XVI армии и штаба Западного фронта к 25 апреля 1920 года была следующей:[23]

2-я пехотная дивизия легионов занимала Борисовский участок. На Игуменском участке находилась 6-я пехотная дивизия. В Бобруйском районе и южнее действовала 14-я Великопольская дивизия, а в Мозырском - 9-я пех. дивизия. Данные о боевом составе польских частей и их политико-моральном состоянии будут приведены ниже. Здесь же мы ограничимся упоминанием, что, по нашим сведениям, в каждой из названных дивизий состояло от 4 000 до 5 000 штыков. В резерве отмечалась одна дивизия (17-я) в районе Лида - Молодечно, и одна дивизия в районе Барановичи - Лунинец.

Боевые действия польских частей до перехода красных войск в общее наступление носили активно-оборонительный характер.

На Борисовском участке поляки, продолжая бдительно охранять свое расположение, временами делали набеги с целью выяснения наших сил. захвата контрольных пленных и производства реквизиций среди местного населения. В апреле польская авиация усилила свою деятельность; главное внимание воздушной разведки видимо было приковано к железнодорожной линии Борисов - Орша - Смоленск с целью выяснения производившегося движения. Полеты сопровождались бомбометанием, но бомбы не причиняли большого вреда.

По показаниям перебежчиков, поляки готовились к наступлению, которое предполагали начать в первых числах мая для оттеснения красных войск до границы 1772 года. В сводках красных была отмечена частичная смена полков 2-й пехотной дивизии легионов якобы прибывшими из Лиды войсками 17-й пехотной дивизии. Но, по невыясненным причинам, эта перегруппировка была отменена, и успевшие смениться части 2-й пехотной дивизии легионов были возвращены и заняли свои старые позиции.

На Игуменском направлении польские части также бдительно охраняли линию Березины, произведя поиски и набеги за эту реку. На фронте находился видимо всего один пехотный полк, а остальные части дивизии были в резерве в районе Пуховичи - Осиповичи.

На Бобруйском направлении 14-я Великопольская дивизия произвела в течение апреля для набега.

В Мозырском районе начатое красными войсками контрннаступле-ние в первых числах апреля встретило упорное сопротивление противника. 9-я пехотная дивизия, усиленная частями 14-й Великопольской дивизии, успешно противодействовала нашим войскам, переходя в наступление и временами тесня их.

В дальнейшем задачи IV армии мало-по-малу расширились. 22 апреля в штабе армии был получен приказ Пилсудского, касающийся наступления на Украине. В этом приказе, между прочим, Командарму IV была поставлена задача безусловно удержать занимаемый фронт, {31} оказав вместе с тем содействие наступлению ударом частями Полесской группы на м. Чернобыль (в 20 км к северо-западу от места впадения р. Припяти в Днепр). При подходе польских войск к Киеву IV армия должна была выдвинуть свое правое крыло на Днепр и Нижнюю Березину. Результатом этой задачи IV армии явились уже известные нам бои в Мозырском районе, на которых мы останавливались выше. 6 мая началось наступление правого фланга IV армии во исполнение этого задания. 7 - 9 мая части 9-й пехотной дивизии под руководством полковника Сикорского оттеснили красные войска за Днепр и Березину и овладели Речицей. 11 мая в м. Коленковичи прибыл Пилсудокий.

На совещании в Коленковичах, где участвовали Командарм IV и другие начальники, обсуждался, между прочим, вопрос о замеченном сосредоточении крупных сил противника в Витебском районе. Начиная с первой половины апреля польские разведывательные сведения, отмечали следы усиления красных войск в этом районе. На совещании высказывались мнения, что в ближайшие дни следует ожидать наступления; Красной армии. Однако, польский главнокомандующий скептически относился к боеспособности войск противника, особенно его пехоты, и не придавал слишком важного значения готовящемуся наступлению" неприятеля. Но все же он отдал распоряжение, чтобы IV армия подготовила контрудар своим правым флангом на Жлобин и Рогачев.[24] Этот контрудар предвидел дальнейшее развитие вдоль Днепра на Могилев и должен был парировать ожидаемое наступление красных; он намечался в важном и опасном для XVI Красной армии направлении. План не требовал сложных перегруппировок и вел к решительным результатам, но силы, которые могли быть назначены для первого удара (6-я, 14-я и 9-я пехотные дивизии), были невелики. У верховного польского командования была мысль соединить это наступление с наступлением I армии с севера; по крайней мере, Пилсудский пишет, что, при получении известий о начавшемся 14 мая наступлении красных войск Запфронта,. у него "... мелькало в голове намерение начать контратаку сразу на обоих флангах: со стороны Полесья и со стороны крайнего северного" фланга". Таким образом, на подготовлявшийся удар неприятельского тарана поляки предполагали ответить концентрическими ударами с обоих флангов.

По материалам штаба Западного фронта, группировка и численность поляков к 15 мая характеризовались такими данными:

1. Борисовско-Игуменское направление

Название части	Боевой состав (штыков, сабель)	Где находится
2 пехотная дивизия легионов	4800 штыков + 400 сабель	Оз Пелик - река Уша
1 бригада 6 пехотной дивизии (с 4-м уланским полком)	2400 штыков + 600 сабель	Р.Уша - река Ольса

{32}

2.Жлобинское направление

Название части	Боевой состав (штыков, сабель)	Где находится
14 Великопольская дивизия	4000 штыков + 600 сабель	река Ольса - м. Горваль
1 полк 6 пехотной дивизии	1000 штыков	Паричи

3. Гомельское направление

Название части	Боевой состав (штыков, сабель)	Где находится
9 пехотная дивизия с кавалерийской бригадой	5000 штыков + 1000 сабель	м. Горваль - м. Лоев

4. В резерве находились 17-я Великопольская дивизия (4 800 шт.) и 16-я пех. дивизия (4 800 шт.).

Итого перед фронтом XVI Красной армии поляки имели четыре пехотных дивизии и одну кавалерийскую бригаду в составе 77 200 штыков и 3 200 сабель. Эти войска занимали боевые участки. В резерве, как сказано, было две пехотных дивизии в составе 9 600 штыков. Всего на фронте и в резерве состояло 26 800 штыков и 3 200 сабель. Такой же подсчет сил поляков дает и т. Тухачевский в своем труде: "Поход на Вислу" (стр. 8).[25]

Командарм IV польской предназначил для наступления на Жлобин -o Могилев 6-ю, 14-ю и часть 9-й дивизий. Подготовка к предстоящей операции велась энергично, как вдруг в ночь на 15 мая Командарм IV получил известие, что соседняя с ним I польская армия атакована красными и начала отход.

Это меняло обстановку. В ответ на донесение Командармов I и IV верховное командование 16 мая предложило поспешить с ударом {33} IV армии на Жлобин. Но через несколько часов последовала отмена. Под влиянием отхода I польской армии и тяжелого ее положения (по свидетельству Шептицкого) и вследствие неправильной оценки обстановки на фронте, которую получило верховное командование от ген. Шептицкого (по словам Пилсудского), глубокий контр-удар IV армией по силам красных был отменен.

По неизвестной до сих пор для польских военных писателей причине ген. Шептицкий вдруг утратил способность правильно ориентироваться в оперативной обстановке. В то время когда красные войска громили белопольские части на севере, на Глубокском и Докшицком направлениях, внимание ген. Шептицкого было загипнотизировано Игуменским участком, где пока царил полный покой. В виду тревожных донесений от ген. Шептицкого (которому в дальнейшем было поручено объединить действия I и IV польских армий), что наибольшая опасность угрожает Минску со стороны Игуменского направления, главнокомандующий решил ограничить размах контр-удара IV армии, направив его лишь по западному берегу Березины. Перебрасываемыми с юга по железной дороге двумя резервными дивизиями (4-я дивизия из Коростеня и 15-я из Фастова) верховное командование также решило подкрепить прежде всего Минск.[26]

В своей книге "1920-й год" Пилсудский пишет: "Ген. Шентицкий не облегчил мне задачу, так как в его телеграммах, как я уже указывал, очень много места занимали мелкие происшествия в районе Игумена, которые, казалось, беспокоили его гораздо более, чем что-либо иное"[27].

Несколькими строками ниже бывший начальник польского государства опять с досадой возвращается к "игуменским страхам" ген. Шептицкого и сожалеет, "... что дал себя, так сказать, спровоцировать ген. Шептицкому, благодаря игуменским страхам, и чересчур сузил намеченную ранее задачу контрудара".

Итак, "игуменские страхи", по выражению Пилсудского, сыграли крупную роль в майском наступлении. Они ввели в заблуждение командарма IV, которому с 17 мая была подчинена также I польская армия. Они способствовали отказу верховного польского командования от глубокого контрудара по красным войскам и повлекли направление перебрасываемых резервов на Минск, т. е. в центр, а не на один из флангов. Пилсудский обвиняет в этих ошибках ген. Шептицкого. Но, как мы увидим ниже, ген. Шептицкий и польская разведка были здесь не виноваты. И тот, и другая работали добросовестно. "Игуменские страхи" отнюдь не являлись плодом чьей-либо досужей фантазии с польской стороны. Они существовали в действительности. Они были созданы красными, которые ради этого пошли на жертвы.

Истинные причины "игуменских страхов" вскоре будут нам ясны.

[14] Интересно отметить, что рекогносцировка, производившаяся в 1924 г., показала, что местность к северу от Борисова (в частности, в районе дд. 1-ту-денка - Брили, где производилась переправа Наполеоном 1 в ibu г.) почт не претерпела существенных изменений с Наполеоновской эпохи.

[15] Тел. Комзапа от 6./V, № 01029(оп)сек.

[16] Тел. Командарма XVI 7/V, № 0348/г. А. К. а., дело 235 - 722, лл. 368 и след.

[17] Как мы уже отмечали, подобное предложение действительно имелось у польского командования.

[18] Телеграмма Командарма XVI от 7 мая 1920 г., № 0343/г. А. К. а., дело № 235 - 722, лист 354. В дальнейшем, 11/V, № 0370 г была установлена граница между 10-й и 57-й дивизиями по линии устье р. Березины - Глазовка -Дуровичи- Рыславль - Шкляровичи, которая послужила границей между XVI армией и Мозырской группой.

[19] А. К. а., дело № 236 - 818, л. 288.

[20] № 0370/Г от 11 мая 1920 г. А. К. а., дело № 235-722, л. 394.

[21] См. приложение 4.

[22] Шептицкий. Szepticki. "Front litewsko-bialoruski", стр. 16.

[23] А. К. а., дело 235-433, лл. 431-441; дело 235-718, лл. 3-10

[24] Шептицкий. "Front litewsko-bialoruski", стр. 17. Пилсудский, "1920 год", стр. 32.

[25] Подсчет сил на "штыки и сабли", а не на "бойцов пехоты, бойцов кава-.лерии, бойцов вообще", вызывает известные возражения (см. Шапошников "На Висле", стр. 12; Мелихов "Марна, Висла, Смирна", - стр. 254 - 261). Соглашаясь с ними в принципе, мы все же сохранили в нашем изложении основной подсчет на штыки, исходя из соображений, что при работе по архивным материалам, относящимся к 1920 году, понятие "штык" дает более однообразный критерий для сравнения, чем менее определенное понятие "боец", в котором достаточно путались наши штабы в гражданскую войну. Для полного же выявления боевой мощности данного войскового соединения, мы, при параллельном подсчете сил обеих сторон, будем оперировать не только со "штыками" и "бойцами", но и с пулеметами и с орудиями. Если принять подсчет на бойцов, то следует считать, что в польских дивизиях, расположенных на фронте XVI армии, по состоянию на 15 мая, было в среднем по 6 000 человек боевого состава. Приводя эти цифры, согласно данным Штаба РККА, т. Какурин ("Война с белополяками", стр. 453) отмечает, что, по некоторым польским источникам, отдельные дивизии имели значительно больший боевой состав (напр., 17-я пехотная дивизия-7 933 чел.).

[26] Пилсудский. "1920-й год", стр. 32.

[27] Пилсудский. "1920-й год", стр. 33.

Кусок из работы Шиловского Е.А. "На Березине"

2008-05-08T09:58:13Z

Выкладываю очередной интересный кусок воспоминаний посвященный русско-польской войне
В данном случае это 2 глава книги предельно мною уважаемого человека - начальника оперативного отдела 16 армии, затем ВРИО начштаба 16 и наконец начштаба 16 (звания в период компании), а также мужа будущей жены Булгакова и прообраза мужа Маргариты в в "Мастере и маргарите" и прообраза Рощина в "Хождении по мукам (один и тот же человек !!!))) ) талантливого штабиста и военного теоретика Шиловского Евгения Александровича
Его биографию можно посмотреть здесь http://www.grwar.ru/persons/persons.html?id=1538
На его труды и понимание ситуации, знание подводных камней принимаемых советским командованием решений предполагаю опираться пиша для этой страницы еще неоднократно.
Данный кусок из работы "На Березине. Действия XVI армии на р. Березине в марте — июле 1920 года. М.— Л., 1928". В связи с его важным значением для понимания того, как задумывалась и осуществлялась подготовка красного наступления весной и летом 1920 года, а значит и понимания целей войны, со строны красного командования, хотелось бы прокомметировать после праздников отдельным постом.
Как всегда указаны номера страниц. Кусок сканирован и распознан, но недостаточно сверен (возможны мелкие опечатки). Сноски переведены в концевые и им дана общая нумерация

{14}ГЛАВА ВТОРАЯ.

Указания Командующего Западным фронтом о предстоящей операции. - План операции, предложенный Командармом XVI. - Изменение замысла операции во фронтовом масштабе. - Изменение задачи XVI армии. - Предложение Командующего XVI армией о наступлении на Бобруйск. - Окончательный план Командарма XVI.- Обстановка на фронте армии в первой половине мая.-Группировка сил IV польской армии. - План действий польского командования. - "Игуменские страхи".

Указания Командующего Западным фронтом о предстоящей операции.

(Карта 25 в. и приложение 1).

13 марта 1920 года в Штарме XVI, находившемся в г. Новозыбкове, к востоку от г. Гомеля, была получена особо-секретная шифрованная телеграмма, в которой Командующий Западным фронтом т. Гиттис давал основные указания Командарму XVI о плане наших действий и о задаче, которая будет возложена на XVI армию.[1]

Командзап ориентировал Командующего XVI армией, что примерно около половины апреля, по окончании распутицы, можно ожидать начала активных операций со стороны поляков, которые, видимо, не хотят вступать в мирные переговоры. В случае развития поляками наступательной операции, Западный фронт должен будет ответить контрударом и силой оружия побудить противника к мирным переговорам.

С этой целью к половине апреля намечено сосредоточение нашей активной группы для нанесения удара на участке Борисов - Игумен в общем направлении на Минск.

Впредь до окончания подготовки с нашей стороны, следует добиться сохранения существующей группировки сил противника, который имеет более сильные фланги и относительно слабый центр. Отсюда вытекает необходимость активных действий на правом фланге XV армии и левом фланге XVI армии. В частности, овладение XVI армией Мозырским районом будет способствовать отвлечению резервов противника к югу от нашего главного операционного направления.

Вместе с тем, Командзап не исключал возможности наступления поляков и до начала распустицы. В этом случае он считал более вероятным кратчайшее движение их от Бобруйска на Жлобин и Рогачев, тем более, что действия на этом участке обеспечивали бы успех, {15} достигнутый противником в Речицком paiioHe. Поэтому Командзап направил находившуюся в его распоряжении 10-ю дивизию в район Жлобин - Рогачев - Ст. Быхов.

На запрос Командующего XVI армией т. Соллогуба, возникший на ознакомлении с этой телеграммой, Командзап дал 20 марта дополнительные пояснения[2] , которые сводились к следующему:

Руководство предстоящей операцией будет возложено на Командарма XVI.

1) Район сосредоточения ударной группы надлежит определить Командарму XVI и представить свои соображения Командзапу.

2) Кроме имеющихся в составе XVI армии 8-й, 17-й и 57-й дивизий, будут переданы в подчинение Командарма XVI еще четыре-пять стрелковых дивизий.

3) К сосредоточению частей в назначенном районе можно будет приступить около 1 апреля, к каковому времени резервные дивизии пополнятся людьми, лошадьми и недостающей материальной частью.

4) Командование фронтом примет меры к удовлетворительному снабжению и обеспечению частей всем необходимым.

5) Командованию армией необходимо иметь в виду предстоящее-форсирование р. Березины.

6) XVI армия получит усиление авиацией, бронечастями, четырьмя дивизионами ТАОНА и понтонным батальоном.

Таким образом, задача, возложенная на Командарма XVI, заключалась в подготовке контрудара полякам в случае их наступления. Этот контрудар намечался на участке Борисов - Игумен, протяжением, в 50 - 60 км, с форсированием р. Березины. Направление наступления было указано на г. Минск, находившийся в 90 км от боевой линии красных войск. XVI армия получила усиление в четыре-пять стр. дивизий и пополнялась авиацией, артиллерией и др. видами технических средств. Для содействия Юго-западному фронту', а также в целях отвлечения: резервов противника от намеченного операционного направления, - XVI армия должна была овладеть Мозыреюим районом. В пределах этих указаний Командарму XVI предстояло разработать план операции.

Задание, поставленное Командзапом, не могло отличаться большой определенностью и решительностью из-за той неясной политической обстановки, какая существовала в марте 1920 года, когда еще не исчезла возможность мирных переговоров. Указания, данные им Командарму XVI, говорили не о подготовке самостоятельной, активной операции, а лишь о подготовке контрудара, который должен был последовать в ответ на возможное наступление поляков.

Подробный разбор плана Командзапа не входит в задачу настоящей работы, которая ограничивает свое рассмотрение, армейскими пределами, но в рамках армейской операции мы позволим себе высказать несколько соображений. Достаточно ли Командарму XVI тех: указаний, которые ему дал Командзап? Достаточно ли для составления плана операции указать участок главного удара, его направление, назначить силы и здесь поставить точку?

{16} На первый взгляд, как будто по всем основным вопросам имелись отправные данные и исходные указания. Но из задания, поставленного фронтом армии, Командование армией не получило достаточной ориентировки о желательном для Командзапа размахе предстоящей операции. Поэтому Командование армией могло считать и, видимо, считало, что дело идет о коротком ударе, что дальше овладения Минским районом планы Командования фронтом не распространяются, и, исходя из этого, было в праве вести всю подготовку к этой ограниченной операции, которая к тому же носила условный характер ("в случае развития поляками наступательной операции"). Между тем, выдвижение наших войск к Минску без последующего стремительного развития наступления в целях разгрома одного из флангов противника не дало бы положительных результатов при данной обстановке на Запфронте и группировке противника. Таким образом, вопрос о размахе операции оставался открытым для Командующего армией.

Связанный с ним вопрос о темпе предстоящей операции и о ее ожидаемой длительности также оставался открытым. А ведь в зависимости от решения его в том или другом смысле должна была производиться подготовка к наступлению, работы по устройству сообщений, снабжения и пр.

Замысел операции требовал выполнения довольно сложных перегруппировок, так как дивизии (по предположению Командзапа) первоначально должны были сосредоточиваться в Витебском районе, а потом совершить фланговый марш-маневр на Борисовско-Игуменский участок по грунтовым дорогам невысокого качества на расстоянии в 150 км. На выполнение его нужно было значительное время, и это передвижение без нужды измотало бы войска. Перегруппировка была не безопасна и могла быть сорвана активным противником. Форсирование р. Березины в ее среднем течении представляло известные трудности. Лесисто-болотистый характер местности создавал некоторые препятствия для использования крупных сил, но зато облегчал маскировку их сосредоточения. Применение артиллерии, особенно тяжелой, и других видов техники встречало затруднения.

Но при всем том, в случае успеха действий на важном Минском направлении и последующего развития наступления в целях разгрома одного из флангов противника (напр., в направлении на Молодечно и Вильно), - этот удар сулил крупные результаты и вел к решительным целям (напр., отбрасывание 1-й польской армии к границам Литвы и отрезание ей путей отхода; выход на кратчайшее направление к Варшаве и т. д.).

План операции, предложенный Командармом XVI.

(Карта 10 в. и приложение 2а).

Согласно изложенным выше указаниям Командующего Западным фронтом, а также на основании дополнительных сношений Штаба Зап-фронта со Штабом XVI армии, - Командующий армией разработал, и {17} представил Комзапу план предстоящей операции[3]. В основных чертах соображения Командарма сводились к следующему:

1. Для выполнения поставленной XVI армии задачи назначаются: а) кроме трех стрелковых дивизий, уже находящихся в составе армии, еще пять стрелковых дивизий, которые будут заблаговременно сосредоточены в назначенном районе, а всего восемь стрелковых дивизий, что составит в среднем 24 000 штыков, 576 пулеметов, 192 легких и 48 тяжелых орудий; б) особая артиллерийская группа в составе 32 легких и 24 тяжелых орудий.

2. Перед фронтом армии неприятель располагает тремя дивизиями (2-я дивизия легионов, 14-я и 9-я), имея в ближнем тылу в резерве около 4,5 дивизий[4] и в глубоком тылу около 2,5 дивизий, а всего, следовательно, около десяти дивизий, т. е. до 56 000 штыков при 1 300 пулеметах, 170 легких и 52 тяжелых орудиях.

3. Общий план действий XVI армии заключается в том, чтобы, занижая весь участок армии (до 400 км) двумя дивизиями, сосредоточить пять дивизий между г. Борисовым и м. Свислочь и форсировать ими р. Березину в направлении на г. Минск, нанося одной дивизией (17-й) демонстративный удар с юга на Бобруйск. В связи с последней задачей находится ближайшее задание 17-й дивизии по овладению Мозырским районом, выполнение чего позволит 17-й дивизии занять выгодное исходное положение в районе м. Паричи - оз. Тремлец.

Главным операционным направлением намечается направление: м. Березино - г. Игумен - г. Минск, причем предполагается формировать р. Березину на участке от д. Жуковец до д. Якшицы (на фронте 35 км) и в районе м. Свислочь (на фронте 15 км) одновременно тремя дивизиями.

4. Исходное положение пяти дивизий ударной группы намечалось, по линии р. Друти от Обольцы на Толочин, Круглое, Белыничи и до д. Чигиринка (28 км юго-западнее Ст. Быхов). Тремя переходами эти дивизии должны были подойти к р. Березине: а) правофланговая дивизия-на Борисовском направлении, заняв участок перед Борисовским тет-де-поном и готовясь к его атаке; б) четыре дивизии центра сосредоточивались между д. Жуковец и м. Свислочь, имея одну из них на уступе назад; в) 17-я дивизия должна была находиться в вышеуказанном районе между м. Паричи и оз. Тремлец и начать наступление на линию р. Брожа - м. Глуск, что юго-западнее Бобруйска; г) по подходе дивизий ударной группы, бригады 8-й дивизии, которая прикрывает весь этот участок армейского фронта, должны сосредоточиться: одна бригада на Борисовском направлении, другая между Березино и Свислочь, третья - на Бобруйском направлении.

5. По форсировании р. Березины на участке между д. Жуковец и м. Свислочь дивизиями ударной группы, они получают направления: одна на м. Смолевичи, одна-на г. Игумен - Смиловичи - Минск, одна - в район ст. Талька - ст. Осиповичи (расстояние между осями {18} движения дивизий 20 - 30 км). Четвертая по счету дивизия продолжает следовать во второй линии (на схеме она значится под № 5) на дистанции в один переход. Правофланговая дивизия (предположительно, 29-ая; на схеме она показана под №1) с приданными ей тяжелыми дивизионами атакует Борисовский тет-де-пон, а 17-я дивизия с подчиненной ей бригадой 8-й дивизии, усиленной дивизионами ТАОНА, развивает наступление на Бобруйск с востока и юго-востока. На левом флангеармии, в Мозырском районе, 57-я дивизия выходит на линию р. Птичь на участке Зубаревичи - Скрыгалов, выделив одну бригаду в армейский резерв в районе Евтушкевичи.

6. Делая подсчет сил неприятеля, которые могут быть притянуты им для противодействия нашему наступлению, Командарм XVI приходил к заключению, что на 5-й день операции наши силы и силы противника сравняются. Поэтому для дальнейшего наступления, - особенно учитывая возможность переброски поляками глубоких резервов и частей с других фронтов, - Командарм считал необходимым иметь еще пять - шесть свежих дивизий, которые должны продвигаться вслед за наступающими частями для замены головных дивизий. Отмечая желательность иметь в составе армии конницу, которая была бы крайне полезна, - Командующий армией также указывал на необходимость сочетать наступление армии и возможные действия конницы с поднятием восстания в тылу неприятеля.

Таков, в основном, был первоначальный план Командарма XYI. Командующий фронтом одобрил эти соображения и предложил представить расчеты на средства, потребные для проведения операции.

Как видно из вышеизложенного, план Командарма XVI создался в результате разработки тех указаний, которые были даны Командзапом. Командующий армией расширил общий фронт наступления до 90 -100 км, причем форсирование р. Березины должно было происходить на участке в 50 км, где наносился главный удар. Такое расширение фронта наступления влекло за собой известную разброску сил, особенно, если учесть, что в первой фазе операции наступление на; участке главного удара должно было вестись в расходящихся направлениях. В этом заключались невыгодные стороны этого плана.

Но, развивая активные действия, на широком фронте и овладевая ударами с фланга и тыла Борисовским и Бобруйским укрепленными, районами, Командование XVI армией шло по разумному пути обеспечения флангов своего наступления, которому в противном случае угрожала опасность быть взятым в клещи. История майской и июльской, операций показывает, насколько Командарм XVI был прав в своих опасениях. С другой же стороны мы должны отметить, что были возможны иные варианты действий, позволяющие вести наступление на меньшем фронте, напр.: направление удара против одного из укрепленных районов и нейтрализация другого района. Лесисто-болотистый характер местности, бедной удовлетворительными путями, также до известной степени, стеснял возможность создания плотной группировки войск на узком фронте и вызывал более широкое расположение их.

Командующий армией несколько сдвинул к югу направление главного удара по сравнению с первоначальным указанием Комфронта. Он {19} наметил его от м. Березино на Игумен и Минск. К этому привело его нежелание атаковать в лоб Борисовское предмостное укрепление и в дальнейшем иметь лобовые столкновения с резервами, подбрасываемыми поляками на Борисовский участок. Вместе с тем перенесение главного удара в район Жуковец-Березино - Свислочь, удаленный от железнодорожных линий и бедный хорошими грунтовыми путями, создавало затруднения для устройства тыла, а транспортные средства армии в то время были весьма ограничены.

В общем, на наш взгляд, правильное решение вопроса в данной обстановке, во многом зависело от того, какие силы будут предоставлены армии. Командарм указывал на необходимость наносить удар oпятью дивизиями, имея для развития его еще пять-шесть дивизий в качестве оперативных резервов. Фронт соглашался на предоставление пяти-восьми дивизий сверх трех, имевшихся в распоряжении Командарма. Мы полагаем, что с такими силами Командарм XVI мог рассчитывать на успешное выполнение предложенного им плана наступления, хотя по замыслу и по количеству сил, необходимых для его выполнения, этот план более соответствовал бы операции целого фронта, ведомой двумя армиями, чем средствам одного полевого управления армии.

Этот план, в том виде, как он изложен выше, не был проведен в жизнь. Однако, последующие варианты, по которым развивались майское и июльское наступление, вытекали из этого основного плана и отличались от него, главным образом, количеством сил, которые предназначались для операции. Как будет видно из дальнейшего, это количество в майской операции резко сократилось. Подготовка к майской и июльской операциям XVI армии в районе Борисов - Игумен -Минск имела в своей основе подготовку по вышеизложенному первоначальному варианту. Только ознакомившись с ним, можно правильно понять и оценить действия XVI армии на р. Березине летом 1920 года.

зменение замысла операции во фронтовом масштабе. - Изменение задачи XVI армии. - Предложение Командующего XVI армией о наступлении на Бобруйск.

Пока шла подготовка к предстоящей операции, в последних числах апреля произошли изменения в Командовании Западным фронтом: в командование войсками фронта вступил т. Тухачевский. Последний решил наносить главный удар своим правым флангом на участке XV армии, в общем направлении от Полоцка и Лепеля на Вильно и Молодечно, с целью разгрома левого фланга польской армии и последующего отбрасывания остальных ее сил к Пинским болотам.

В связи с этим менялась задача XVI армии, удар которой из главного обращался во вспомогательный. Такое решение, естественно, в первую очередь отразилось на количестве сил, предоставляемых XVI армии: все, что было возможно, получило назначение на главное направление, в XV армию. XVI армии приходилось обходиться преимущественно своими наличными силами и средствами.

События развертывались в следующей последовательности: Вечером 1 мая Начальник Штаба Западного фронта т. Шварц {20} телеграфировал Командующему XVI армией для его ориентировки и предварительных соображений, что главный удар на Запфронте будет нанесен из Полоцко-Витебского района, и выполнение его будет возложено на Командарма XV.[5]

Вспомогательный же удар будет наносить XVI армия в полосе между существующей разграничительной линией с XV армией и "параллельно Жлобину."[6] Для этой цели в распоряжение Командарма поступят 3 - 4 единицы (речь шла о количестве дивизий, которые получит XVI армия). Штабу XVI армии подготовить переезд из г. Новозыбкова в г. Могилев или г. Орша. На левом фланге армии, в Мозырском районе, намечено создание особой группы в составе 10-й и 57-й дивизий и 139-й бригады. Для сформирования полевого управления Мозырской группы надлежит использовать личный состав упраздненного Гомельского укрепленного района. Снабжение частей группы по-прежнему остается в ведении XVI армии. Из сношений Штарма со Штазапом в течение последующих дней выяснилось, что к началу операции XVI армия не получит усиления прибывающими дивизиями (за исключением одной бригады, которая может прибыть до начала наступления), а должна рассчитывать преимущественно на имеющиеся в ее составе войска. Такое резкое изменение задачи армии и предоставляемых ей сил вызвало обмен мнений в Штабе армии.[7] На правом фланге армии и в центре сколько-нибудь значительных сил не было: последняя из дивизий ударной группы (29-я), сосредоточенная за правым флангом 8-й дивизии на Борисовском направлении, получила назначение в XV армию. На 200 км фронте, прикрывая Борисовское и Бобруйское направления, была растянута слабая 8-я дивизия. В районе левого фланга армии группировались остальные три дивизии (10-я, 17-я и 57-я).

Казалось, что при этих условиях возможность нашего наступления на Борисовском и Игуменском участках в направлении на Минск отпадает. В самом деле, при нанесении удара даже на ближайшем Игуменском участке необходимо было перебрасывать войска с левого фланга за 180 - 200 км (например, 17-ю дивизию из района к югу от Жлобина), на что потребуется не менее 9 -10 дней при условии сосредоточения войск походным порядком. Что касается переброски тылов, то их, в виду недостатка обоза, нужно было перевозить по железной дороге, на это, при слабой ее провозоспособности и при наличии других перевозок, требовалось не менее двух недель. Сделанные подсчеты приводили к заключению, что наступление можно начать не ранее 20 мая, т. е. значительно позже XV армии, которая 14 мая должна была атаковать противника.

Эта переброска к тому же измотает части; они придут усталыми внезнакомый им район за 1 - 2 дня до операции, с неустроенным тылом.

{21} Все указанные обстоятельства являются неблагоприятными для успеха наступления. Стягивание основной массы сил к правому флангу и центру оголяет левый фланг XVI армии и, в частности, Жлобинское и Речицкое направления. Здесь действуют хорошие польские части (например, 14-я Великопольская дивизия), которые имеют полную возможность оттеснить нас за р. Днепр и потом, прикрываясь этим рубежом и, оставив слабый заслон, развить наступление во фланг XVI армии или перебросить часть сил против XV армии. На вероятность таких действий указывала активность противника на левом фланге XVI армии.

Как мы знаем теперь, первоначальный план Пилсудского действительно заключался в том, чтобы на наше наступление на Запфронте ответить контрударом, который начать по овладении г. Речица, в направлении на Жлобин и Могилев, но в силу ряда причин, этот план не был приведен в исполнение, и контрудар поляков развился иначе.[8]

Учитывая, что, при новом плане Командфронта, на долю XVI армии, при слабости ее сил, выпадают, главным образом, демонстративные задачи, казалось более выгодным направлять ее удар на Бобруйск. Бобруйский район находился вблизи стыка двух польских фронтов: Белорусского и Украинского, и, как видно из трудов польских авторов, верховное командование придавало ему большое значение. К Бобруйску представлялась возможность сосредоточить силы и средства красных войск во время и даже начать операцию XVI армии до начала наступления XV армии, что было весьма целесообразно.

Наше наступление в Бобруйском районе явилось бы достаточно удаленным от XV армии и оттянуло бы резервы противника в сторону от подготовлявшегося главного удара из Полоцко-Витебского района, между тем удар XVI армии на Борисовском или Игуменском участке был слишком близок и не имел большого значения. Кроме того, вопросы связи, транспорта, снабжения и др. более выгодно разрешались при действиях на Бобруйском направлении, при наличии здесь двух шоссе и железной дороги, чем на Игуменском и Борисовском.

Поэтому Штабу фронта были предложены следующие соображения, изложенные в телеграмме Наштарма XVI:[9]

Намечается нанести удар тремя дивизиями в районе г. Бобруйска: одной, форсируя р. Березину в районе Свислочь с ближайшей задачей овладения железнодорожным узлом Осиповичи и действием на Бобруйск с севера. Второй дивизией - форсируя р. Березину в районе устья р. Ольса и атакуя Бобруйские предместные укрепления с севера и востока. Третьей дивизией - наступая из района ел. Якимовской - Хутор на Бобруйск с юга, по правому берегу р. Березины. Нанесение удара на фронте XVI армии необходимо произвести ранее XV армии.

Однако, Командзап не согласился с этими соображениями и указал, что главным направлением для удара XVI армии попрежнему является Минское направление. По его предположению в операции на Минском направлении могут принять участие 17-я дивизия, (которую надлежит {22} сосредоточить в районе Борисова), две бригады 8-й дивизии, а может быть и одна бригада 21-й дивизии, которая перевозится на Запфронт и 3 .мая уже начала погрузку.[10] Таким образом, предложение XVI армии о действиях на Бобруйском участке было отвергнуто.

Это расхождение во мнениях представляет известный интерес, и мы попытаемся разобраться в причинах, которые породили его. Где целесообразнее было наносить удар XVI армии: на Борисовском участке, на Игуменском или под Бобруйском?

Вернемся вкратце к первому варианту. Командарм XVI, выдвигая свой первый вариант, предполагал наносить главный удар на Игуменско-Минском направлении, а вспомогательные удары нацеливал на Борисов и Бобруйск. При наличии значительных сил (до восьми дивизий), предназначавшихся для активных действий в XVI армии, этот вариант, как мы выше говорили, отвечал обстановке. Он избегал лобовых атак на Борисов и Бобруйск, которые были прикрыты довольно сильными предмостными укреплениями и оборонялись хорошими войсками (особенно последний). Вместо этого он намечал форсирование р. Березины между Борисовым и Бобруйском в том районе, где противник был менее подготовлен. Затем, он предвидел овладение обоими укрепленными районами путем обхода и ударов с фланга и тыла.

Правда, известные затруднения встречала подготовка операции и первый ее этап (до овладения г. Борисовым и г. Бобруйском), так как они производились бы в малокультурном районе, удаленном на 50 - 80 км от конечно-выгрузочных станций железной дороги и бедном хорошими грунтовыми дорогами. Поэтому требовалось заблаговременное и большое внимание к устройству тыла и сообщений, учитывая недостаточность наших транспортных средств. Но затем, во вторую фазу операции (по овладении м. Смолевичи и ст. Осиповичи) наша активная группа опиралась бы на две железнодорожные магистрали, которые, возможно, противник и не успел бы сильно разрушить, что неминуемо имело бы место при нашем фронтальном наступлении. В дальнейшем, по обстановке, либо прикрывшись одной-двумя дивизиями в районе Осиповичи - Талька, что по условиям местности было возможно, либо наступая на г. Слуцк, остальные силы можно было направить для овладения Минским районом с востока и юго-востока. Таковы были . соображения в пользу первого варианта..

Но обстановка резко менялась, когда главный удар фронта направлялся из района XV армии, и силы XVI армии, которые она могла привлечь для своего наступления, определялись всего около двух дивизий. В этих условиях новое предложение Командарма XVI об операции на Бобруйск заслуживало внимания. Мотивировка этого предложения уже была приведена выше, и мы ее в общем принимаем, отметив лишь, что Штарм XVI, выдвигая ее, имел в виду, главным образом, демонстративную задачу XVI армии.[11]

{23} Действительно, вести демонстрацию на Игуменском или Борисовском направлении, вблизи главного удара фронта, начав ее после наступления XV армии и предварительно измотав войска на переброску походным порядком за 200 км, не имело никакого смысла.

Однако, из ответа Командзапа на соображения Штарма XVI вытекало, что и в новых условиях задача XVI армии вовсе не демонстративная, а решительная. Она должна не отвлекать резервы противника куда-то в сторону от направления главного удара, а нанести энергичный вспомогательный удар, связанный с наступлением XV армии и обеспечивающий его. Командзап далее указал, что, с прибытием из глубокого тыла резервных дивизий, наступление XVI армии, как действующей на важном направлении, "разовьется до размеров решающей операции".[12] А раз таков был план фронтового командования, - то совершенно правильно было его стремление тянуть удар XVI армии не к югу, а к северу. В этом случае даже небольшое запоздание в начале активных действий XVI армии не могло иметь неблагоприятных последствий, ибо если демонстрацию выгодно начинать раньше главного наступления, то вспомогательную атаку часто выгодно вести так, чтобы ее наибольший напор совпал бы с общим решительным моментом. Позднее, в своем труде "Поход за Вислу" т. Тухачевский таким образом формулировал задачу XVI армии: "На Игуменском направлении Действия XVI армии должны были, по форсировании р. Березины, вцепиться с фронта в основную группировку белополяков и не позволить им маневрировать для противодействия главному удару XV армии".[13]

[1] Телеграмма Командзапа от 12 III 1920г., № 447/секр. Дело штаба XVI армии, по описи А. К. а., д. № 236 - 818, л. 253

[2] Телеграмма Командзапа от 20/III 1920 г., № 0504/секр. А. К. а., дело № 236 - 818, л. 255.

[3] Сов. секрет, шифров, телеграмма Командарма XVI от 29 марта 1920 г., № 0193/Г.

[4] Как будет видно из дальнейшего изложения, этот подсчет резервов был преувеличен.

[5] Телеграмма Наштазапа от I/V 1920 г., № 097 (оп) сек. А. К. а., дело № 236 - 818, л. 274

[6] Видимо телеграмма подверглась искажению при расшифровке.

[7] Письменный доклад Наштарма XVI Командарму,A. К. дело №235-722, листы 330-335. Мы должны здесь отметить предусмотрительность, проявленную Наштармом XVI т. Баторским в этом обстоятельном докладе.

[8] См. Пилсудский "1920 год", стр. 32.

[9] Телеграмма Наштарма XVI от 3/V 1920 г., № 0329/г. А. К. а., дело № 235 - 722, л. 3186.

[10] Телеграммы Командзапа от 3/V 1920 г., № 0988 (по) сек. и от 4/V 1920 г., № 0100012 (по) сек. А. К. а., дело 236 - 818, л. 276 и 277. (См. приложение № 2 к настоящему труду.)

[11] Как мы увидим ниже, начиная с этого времени и до конца майской операции, в вопросе о цели действий XVI армии была какая-то неясность, отсутствие полной договоренности и взаимопонимания между штабом армии и штабом фронта. Видимо, и в штабе армии и в штабе фронта не было четкого разделения понятий: вспомогательный удар с решительной целью и демонстративный удар. По крайней мере, один термин иногда заменялся другим, как равнозначащий или весьма близкий. Последующее изложение обнаружит, насколько неблагоприятно сказалось на ходе операции отсутствие полной ясности в данном вопросе.

[12] См. прилож. № 2-телегр. Командзапа от 4/V 1920 г., № 01012 (по) сек. А. К. а., дело № 236 - 818, л. 277.

[13] Стр. 9 названного труда.

brunkovska @ 2008-05-04T01:50:00

2008-05-03T22:04:46Z

Продолжаю выкладывать материалы о отступлении Красной армии от Варшавы.

В статье Свечина "Безмолвный фронт ( в книге А. А. Свечин. Искусство вождения полка. М. 2005, С. 423-443) дается достаточно эмоциональная и жесткая рецензия на приведенный в 2-х предыдущих постах отрывок из учебного пособия Какурина. Представляется, что, как часто бывает у А. А. Свечина, эмоциональность и полемический задор убивает в нем великолепного аналитика и то, что чувствует автор перебивается стремлением убедить аудиторию в своих построениях и излишней рисовкой и позой. При том, что к мнению А.А. Свечина всегда стоит прислушаться и подумать, что за этим мнением стоит.

{435} К вечеру 16 августа выяснилось наступление поляков на 8-ю дивизию. Около 9 ч. утра 17 августа выяснилось из донесения начдива 8 стрелковой, что 8 стрелковая дивизия, «как управляемая единица» уже исчезла и что ее начальник «озабочен в настоящий момент лишь спасением ее тылов и обоза». Мы, однако, знаем что части 8 дивизии, {436} например 24 бригада, вели еще упорный бой вечером 17 августа. Любопытно это выражение «управляемая единица», освобождающее начдива от всякой ответственности по отношению к подчиненной пехоте.

Удар поляков катился с юга. За 8 дивизией к северу находится 10 дивизия. С фронта ей угрожает штурм, подготовленный поляками со стороны Варшавы, с бронепоездами, танками и прочими аксессуарами. На ее фланг и тыл идет польская масса, уже опрокинувшая Мозырскую группу и 8 дивизию. Разрешение отступать из штаарма еще не получено.

Начдив 10-й с вечера 16-го, чувствуя непрочность своего положения, уже отодвинул назад свои обозы и парки. 17-го он решает, находясь в отчаянном положении, принять бой, «в связи с отсутствием прямых указаний из штаба армии», «хотя бьы с висящем на воздухе левым флангом», «во имя спасения остатков соседней дивизии и ее обозов». Здесь для меня не вполне ясно, при чем тут спасение «остатков соседней дивизии». Во всяком случае, на их судьбу самопожертвование 10 дивизии не повлияло, а вот своим и чужим обозам выбраться помогло.

10 я дивизия начинает сдавать на фронте; одной из причин являлась крайняя бедность снарядами нашей артиллерии, ведшей недостаточно энергичную борьбу ни с артиллерией противника, ни с его пехотой. Начдив еще ставит своей пехоте активные задачи, что бы помочь остаткам 8-йдивизии, однако «израсходование снарядов тяжелой и гаубичной артиллерии и малочисленность пехоты, которая в сущности уже являлась перегруженной своей артиллерии, побудило командование {437} дивизией в первую очередь снять с позиции тяжелую и гаубичную артиллерию» и отправить их с начальником артиллерии дивизии и инженерных батальоном в глубокий тыл – в Венгров.

Таким образом, пехота сдавала вследствие слабого артиллерийского огня; но пехота не понимала, что перегружена артиллерией, что же касается недостатка снарядов, то, как известно, этот повод к уходу с поля сражения отмечен во всех курсах тактики; насколько он правдив – ни один начальник не сможет установить в бою; поэтому справедливо говориться, что ссылаться на него вовсе не следует. Дивизия сама готовилась наступать, а при крушении боя у артиллерии сразу, как и полагается, оказался недостаток в снарядах, достаточный мотив, чтоб заблаговременно уйти в далекий тыл из грязной истории…

Пехота 10-й дивизии дерется в 6 ч. вечера 17 августа, так как хотя массы войсковых обозов, и артиллерийских частей и миновали благополучно опасный участок пути, но на шоссе Новоминск – Седлец они тянулись еще в 2-3 ряда; продолжение отхода без малейшей задержки неминуемо повлекло бы «гибель хвостов этих обозов». «Поэтому комбригам еще раз по телефону было подтверждено отходить под натиском противника упорно и методически».

Мы имеем здесь дело не с фантазиями одного из лучших начдивов в Красной Армии, а, по-видимому, с широко распространенной в командном составе доктриной. если начдив убирает в тыл тяжелые и гаубичные батареи, то мужественный командир наиболее угрожаемой левофланговой бригады 10 дивизии, 28-й еще днем отправляет в тыл свои обозы и 2-ю батарею 1-го легкого {438} артиллерийского дивизиона: «лесистый характер местности не благоприятствовал действиям артиллерии, а кроме того количество ее не соответствовало наличным силам пехоты, грозя обременить ее в подвижном бою». Три полка остались с двумя пушками, так как четыре пушки (В батареях было, по-видимому, по 2 орудия – сноска А.А. Свечина) – было слишком громоздко. Здесь уже нельзя сослаться на недостаток снарядов; на помощь является «лесистый характер местности» и громоздкость артиллерийской массы в 4 орудия. мысль комбрига яснее видна из того, что с обозами и батареей он отправил в тыл и свой аппарат управления – начальника штаба с большей частью штаба.

Обратимся к итогам этого боя 10 дивизии. Она потеряла полностью две бригады пехоты, третья понесла большие потери, но осталась как «управляемая единица». Поляки на основании этого позволяют себе утверждать до сих пор, что они между Варшавой и Ново-минском полностью уничтожили 10-ю дивизию. Наш начдив 10-й позволяет себе все-таки признать результаты отхода весьма удачными, так как «10-й стрелковой дивизии удалось вывести из охватывающих ее клещей всю материальную часть (за исключением двух орудий, погибших при 28-й стрелковой бригаде)».

Вот две оценки, на которые читателю нужно обратить свое внимание. что такое в тактике добро и зло, удача или неудача, Если этот кардинальный тактический вопрос будет решен, тактическая анфилада пунктов придет сама собой. ведь на этом примере Красная армия учится вести оборонительно-отступательный бой. Если стрелковая {439} дивизия считает удачей такое, отступление, при котором она сохраняет снаряжение, но теряет всех своих стрелков, то не лучше ли ей назваться артиллерийской или обозной дивизией, чтоб не возбуждать сомнений?

60 тыс. укомплектований спешило из пределов России на пополнение находившимся в Польше армиям. вопрос заключается в том. что бы сохранить лучшие кадры пехоты. коими когда либо располагала Красная армия, - победоносные кадры, блестящим броском перекинувшиеся с берегов Двины и Березины на Вислу. Приходилось выбирать между скачком назад, за Нурец или Западный Буг, который сохранил бы нам пехоту, но весьма вероятно заставил распроститься с частью обозного имущества и принесением в жертву пехоты в арьергардных боях для спасения материальной части. Снаряжение для человека или человек для снаряжения? решение зависело от того, что вдохновляло идеологию нашего управления – бесконечно трудная борьба пехоты на фронте или судьба тех боевых или прочих богатств, которые передвигаются в тылу на колесах. Наш аппарат оптировал – и очень дружно – за материальную часть. Но что стоили армии, потерявшие на Висле последнюю боеспособную пехоту? Могли ли они задержаться в ближайшее время в тылу?

Могли ли они обеспечить отступление выдвинувшихся к Нижней Висле 4 армии и конного корпуса? Что могла им дать толпа укомплектований, когда не было кадров, чтобы вдохнуть в них могучую волю к победе, что бы научить их современной технике пехотного боя? Не сливается ли спасение обозов и артиллерии под Варшавой с проигрышем войны?

brunkovska @ 2008-05-03T18:19:00

2008-05-03T14:21:19Z

Окончание куска из Какурина

{98} Около 17 часов части 30 стр. бригады заняли фронт ф. Олесин Вельский, ф. Остров, Каня, Коберне, Хросля, 85 стр. полк 29 стр. бригады около этого же времени занял позицию по западной и Юго-западной опушке рощи, что в 16 километрах севернее села Подрузе, отход 85 стр. полка то же бригады совершался при более трудных условиях, в тылу его село Пенцлин оказалось уже занято противником, и он вынужден был пробиваться сквозь кольцо противника, потеряв убитыми и ранеными до 75 стрелков и один разбитый пулемет. Однако к 19 часам полк удачно справился с этой задачей и подошел к с. Подрузе. 87 стр. полк при начале отхода оторвался от своей бригады и примкнул к частям 28 стр. бригады.

Пока происходили выше описанные события на фронте 30 и 29 стр. бригад 28 стр. бригада, не испытывая еще на себе непосредстве5нного нажима противника приступила к выполнению указанных ей перегруппировок.

Вывод. Первая часть организованного отхода 10 стр. дивизии под натиском противника закончилась с отходом ее бригад на вышеуказанную линию. Организация этого отхода в отношении очистки своего тыла и более глубокого эшелонирования тыловых учреждений и обозов в пространстве началось еще накануне Как показали боевые события 17 августа, предвидение командования дивизией оправдались и принятые им меры по предварительному облегчению своего тыла оказались далеко не лишними. Если бы тылы дивизии двинулись одновременно с нахлынувшими со всех сторон обозами и учреждениями других частей, то они неминуемо перепутались бы с ними и были бы увлечены их общим потоком; связь с ними нарушилась бы, и управление ими бы стало невозможным. Кроме того, на дорогах создались бы пробки, что затруднило бы и отход войск и несомненно повлекло бы за собою гибель части обозов. Таким образом, положение теории о заблаговременной разгрузке своего тыла, когда мы не рассчитываем удержать своего оборонительного расположения под натиском противника, подтверждается боевою практикою. Следующее положение изложенной нами теории в отношении организации отхода на поле сражения под натиском противника говорит о необходимости подобным же образом разгружать и тыл поля сражения от {99} тех средств борьбы, присутствие которых на нем не диктуется необходимостью. Так было поступлено в описываемом нами примере с тяжелой и гаубичной артиллерией, благодаря чему она и сохранилась для последующих операций. Наконец в отношении использования резерва мы видим такое его применение, которое согласно теории, допустимо в обстановке такого боя: вместо того, что бы рисковать атакою этого резерва, которая могла бы окончится неудачей, а в случае удачи лишь содействовало восстановлению положения и то временному на одном участке, командир бригады располагает это резерв на важнейшем направлении и образует из него опору, на которую отходят уже понесшие урон в бою полки его бригады и тем самым придает большую устойчивость своему боевому порядку. Действительно, как увидим ниже, командование 30 стрелковой бригадой сохранило в своих руках управление бригадой до самого конца боя. Признаком планомерности отхода является именно сохранения в своих руках управления и связи с частями старшими начальниками. До сих пор это удавалось и командование дивизией и командование бригад и отход дивизии, хотя и в трудных условиях, под давлением одной пехотной дивизии с фронта (15-ая Великопольская) и другой пехотной дивизии во фланг (14-ая Великопольская) протекал в порядке. В целях возможно полного сохранения управления дивизией в своих руках командование дивизией и поместило оба штаба бригад в одном пункте – г. Ново-Минске, где они находились на постоянном телеграфно-телефонном проводе. Новая наводка линий связи в условиях маневренного отступательного боя очень трудна, поэтому командование дивизией пришлось приурочивать расположение своих штабов к таким линиям связи которые уже имелись на местности, а кроме того широко приступить к широкому использованию живой связи в виде конных ординарцев и мотоциклистов. В отношении организации связи в условиях такого боя, какой пришлось вести 10 стр. дивизии 17 августа надлежит принять к руководству один практический прием: при занятии всякого нового положения низшие войсковые начальники должны искать в свою очередь связи с высшими при помощи органов своей живой связи так, как будто бы связь сверху к ним не может быть протянута; это создает дублирование живой связи и, следовательно, обеспечит ее надежность. Так была {100} организована живая связь между штабами и частями во время отхода 10 стр. дивизии в бою 17 августа.

5) ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ УСТАНОВЛЕНИЕ ЛИНИИ ОТХОДА НА 17 АВГУСТА, ПРОДОЛЖЕНИЕ ОТХОДАК ВЫХОД ИЗ БОЯ 30 И 29 СТР. БРИГАД

В целях создания возможно благоприятных условий для выхода из боя и охватывавшего ее кольца противника 28 стр. бригады командование дивизией решило не прямо отводить свои бригады ( 29 и 30-ую) на рубеж, указанный штабом армии а временно задержаться на промежуточном рубеже. Поэтому в 18 ч. 30 минут начальник дивизии, полагая, что наступающая ночь, прекратит атаки противника, отдал приказание арьергардам 29 и 30 стр. бригад задержаться на линии Ново-Минск-Миканов, а главным силам тех же бригад сосредоточиться: 30 бригаде в районе Недзялка со штабом в с. Якубов, а 29 стр. бригаде в районе Игнацев со штабом в том же пункте. Командиру 28 стр. бригады было послано через штаб 29 стр. бригады приказание (оно не дошло до него), пробиваясь следовать в район Менецеглов расположить штаб свой в Тыборове, а боковой арьергард выдвинуть к с. Россош. Ночлег штабу дивизии указывался в с. Вежбно. Обозам II разряда дивизии было послано штабом дивизии приказание (о чем в известность были поставлены штабы бригад) перейти в район Венгров, Соколов, Островек.

Около 20 часов бронепоезд противника прорвался на станцию Ново-Минск, откуда начал обстреливать внутренние фланги 30 и 29 стр. бригад и тылы дивизии. Произошло это столь внезапно потому, 85 стр. полк, занимавший позицию южнее железнодорожного полотна, получив непроверенные сведения с тылу о занятии Ново-Минска поляками снялся с позиции продолжал свой отход, не уведомив о нем ни штаб бригады, ни соседей. В образовавшийся прорыв и проник бронепоезд противника, окончательно прорвав боевую связь между 30 и 29 стрелковыми бригадами, последняя сбилась больше к югу и к исходу 17 августа оба ее полка 85 и 86, потеряв связь со штабом своей бригады вышли вместо указанного им района в с Пясечно, где соединились с разрозненными частями 8 стр. дивизии. Третий полк этой бригады оторвался еще раньше. Таким образом, вследствие, самовольных действий 85 стр. п-ка нарушилось управление и связь в 29 стр. бригаде и к исходу 17 августа, как управляемая единица {101} она уже перестала существовать.

Что касается 30 стр. бригады, то она, как управляемая единица сохранилась до самого конца боя, ее полки обошли Ново-Московск с севера и к исходу 17 августа 88 и 90 стр. полки удержались на фронте Карелина ф. Осина, а 89 стр. полк был собран командиром бригады в бригадный резерв в с. Якубов.

6) ОРГАНИЗАЦИЯ ОТХОД 28 СТР. БРИГАДЫ: ПРИЧИНЫ НЕУДАЧИ ЕЕ ПРОРЫВА.

Получив приказание командования дивизией о сосредоточении главных сил своей бригады в районе Погожин-Остров, с целью дальнейших действий либо в связи с частями 8 стр. дивизии в районе Колбеля, либо с целью прорыва в общем направлении на Миканов в начале 15 часа командир 28 стр. бригады принял в сою очередь прежде всего меры к разгрузке своего тыла: он отправил в Посад Цеглов часть своих обозов, 2-ю батарею 1-го легкого артиллерийского дивизиона (как уже указывалось лесистый характер местности не благоприятствовал действиям артиллерии, а кроме того количество ее не соответствовало наличным силам пехоты, грозя обременить е подвижном бою), что было, конечно, вполне правильно; но вместе с тем с ними же он отправил и большую часть своего штаба вместе с начальником штаба (?), что являлось уже неправильным, ибо заранее лишало командира бригады крайне нужного ему органа управления. Все эти части благополучно прибыли в поселок Цеглов к исходу того же 28 августа. Дальнейшие распоряжения командира бригады сводились к следующему: командиру 83 стр. полка (бригадный резерв) из с. Яблона было приказано следовать на с. Порембы ( цель этого перехода не указывалась); полковой обоз приказано было направить в пос. Цеглов. Двинувшись на с. Глинянка, в этом последнем командир 83 стр. полка получил приказание остановиться и задерживать противника (?), пока не подойдут 82 и 84 стр. полки; при 83 стр. полку следовала I-ая легкая батарея (2 орудия). Вскоре это приказание было отменено и полк был двинут на с. Знамене. Следуя на с. Знамене, полк около 17 часов прибыл в с. Ржахта, где находился командир бригады, который успел уже отдать приказания 84 и 82 стр. полкам о начале ими отхода. Приказание последним полком было получено с запозданием и только в 17 часов 30 м. полк выступил из посада Карчев. согласно полученному приказанию полк должен {102} был следовать на с.с. Погожин, Глинка, Остров и в район с. Добжин Вельский атаковать там во фланг противника (?) в целях помощи 24 стр. бригаде. Неизвестно, какие в точности приказания получил 84 стр. полк. В с. Ржахта обнаружилось, что шоссе Колбель-Ново-Минск, которое должен был пересечь 83 стр. полк в районе села Юзефов, занято противником. Получив донесение об этом, командир бригады сам прибыл к полку и став во главе части полка совместно с командиром полка, который лично руководил другою частью полка повел полк в атаку. Атака была проведена в расходящихся направлениях без поддержки артиллерийским огнем, ибо батарея едва лишь успела сняться с передков в узкой улице с . Юзефов, и окончилась неудачей; остатки полка под контратакой поляков в беспорядке отхлынули назад, потеряв свои два орудия и командира бригады, который оказался с частью полка отброшенным в соседний лес, после чего управление бригадой окончательно вышло из его рук. Командиру 83 стр. полка с остатками своего полка, избегая столкновений с противником удалось под покровом ночной темноты пересечь шоссе вблизи Ново-Минска, который был уже занят противником и обходя его с севера, через несколько дней присоединились к остаткам своей дивизии. 82 стр. полк сделал такую же изолированную попытку прорыва уже на исходе 17 августа в районе с. Замене совместно с остатками 24 стр. бригады. Попытка эта также окончилась неудачей и лишь командиру 82 стр. полка с несколькими ординарцами удалось то же ночью кружными путями выйти на присоединение к своим. 84 стр. полк сразу круто уклонился к северу, долго блуждал в лесах; наконец вышел на линию железной дороги Варшава-НовоМинск, был там атакован бронепоездом и пехотой противника и окончательно рассеялся в лесах; из него на присоединение к дивизии вышли только отдельные люди.

Вывод. 28 стр. бригаде предстояло выполнить трудный маневр. Тем больше значение приобрели организация и управление этим маневром. Главные причины гибели бригады коренятся в недостатках того и другого. Задача была трудна, но выполнима. Командование бригады допустило ряд крупных ошибок и в подготовке маневра и в управлении им, хотя общая идея маневра и намечалась распоряжения командования дивизией. Прежде все5го командование бригадой лишает себя своего органа управления – штаба, большую часть которого она отправляет в тыл вместе с начальником {103} штаба. Затем командование бригадой не переходит на ф. Тереславль, как ему указано командованием дивизии и откуда оно может через штаб 29 стр. бригады связаться и с штабом дивизии и сохранять связь со своими частями и управление ими, а остается в с. Ржахта. Успех операции зависел от сосредоточения для нее достаточных сил. До окончания этого сосредоточения нечего было и приступать к выполнению операции. Вместо этого силы вводятся в бой по частям и в разных направлениях: 83 стр. полк, не выждав подхода остальных частей бригады, бросается в атаку от Юзефова, что бы пробить коридор для 82 и 84 стр. полков, когда неизвестно еще где они находятся в скоро ли подойдут, а вместе с тем 82 стр. полку дана та же задача, но иного свойства: идти на Добжин Велький и оттуда атаковать противника во фланг для облегчения положения 24 стр. бригады. Задача конкретизирована уже заранее, хотя до выполнения ее должно пройти еще очень много времени, когда обстановка может совершенно перемениться и потребовать от полка совершенно других действий, что в действительности и происходит. Далее начинается выполнение операции намеченной командиром бригады во исполнения приказания начальника дивизии. Командир бригады не остается более руководителем своей бригады, а становится фактическим участником операции одного из ее полков и то только части этого полка. таким образом он окончательно выпускает управление бригадой из своих рук и командиров полков, по видимому, недостаточно ориентированные командованием бригады в его целях и намерениях начинают действовать каждый по своему усмотрению. С точки зрения изложенной нами теории единственно правильным является действия командования 28 стр. бригады только в отношении принятых мер по разгрузке своего тыла.

7) ОБЩЕЕ ПОЛОЖЕНИЕ 10 СТР. ДИВИЗИИ К ИСХОДУ БОЯ. ОБЩИЕ ВЫВОДЫ

Общее положение 10 стр. дивизии к исходу боя усматривается на схеме. Под натиском противника части дивизии разошлись на более широкий фронт, чем они занимали первоначально. Бой 10 стр. дивизии 17 августа мы рассмотрели главным образом под углом зрения организации выхода из боя на поле сражения. Как мы указывали в соответствующем отделе нашей теории – это является одной из наиболее трудных операций, ибо в конечном результате, несмотря на все принимаемые меры, все таки влечет за собой расстройство войск и управления. {104} Так оно и случилось в действительности. Планомерности отхода 10 стр. дивизии начинает нарушаться уже после полудня 17 августа, когда от 29 стр. бригады отрывается ее 87 стр. полк. В дальнейшем нарушается окончательно планомерность отхода не только этой бригады, но и дивизии, когда 85 стр. полк самовольно покидает свою позицию, а неудачные распоряжения командования 28 стр. бригады выводят эту часть из строя еще в самом начале ее отхода. Таким образом, отход с поля сражения под натиском противника обходится для дивизии довольно дорого: из строя до конца всей боевой операции выходят две ее бригады и в руках остается только 30 стр. бригада. Этой ценой куплено спасение артиллерии и обозов как своих собственных, так и тех частей, которые отхлынув под натиском поляков с юга сосредоточились в ближайшем тыловом районе дивизии, что делало их весьма чувствительными в отношении потерь и то охватывающее положение, которое по отношению к ней занимал противник. 10 стр. дивизии удалось вывести из охватывающих клещей всю свою материальную часть ( за исключением двух орудий, погибших при 28 стр. бригаде) и все обозы. Такие результаты отхода следует признать все-таки весьма удачными, так как противник был в полной уверенности, что ему удалось полностью окружить 10 стр. дивизию под Ново-Минском, о чем он до сих пор уверяет в своей прессе.

Обязательным условием сохранения планомерности в отходе при таких обстоятельствах, является сохранение управления в своих руках начальниками всех степеней. Ради этого требования они не должны останавливаться перед самопожертвованием, оставаясь на своих командных пунктах до тех пор, пока не уверятся, что все подчиненные им части получили необходимые указания от отходе и приступили к их выполнению.

В разбираемом нами примере эшелонный отход артиллерии был произведен только полевою артиллерию дивизии. Происходило это в силу тех обстоятельств, что в тяжелой и гаубичной артиллерии не хватало снарядов и командование дивизией предпочло в силу этого отправить ее просто в тыл.

{105} В противном случае эта артиллерия заняла бы позиции восточнее Ново-Минска с таким расчетом, что бы иметь возможность обстреливать линию железной дороги. От такого способа их использования само собой разумеется выиграла бы прежде всего дальнейшая планомерность отхода. Бронепоезд противника, прорвавшийся на ст. Ново-Минск и окончательно прервавший боевую связь между внутренними флангами 30 и 29 стр. бригад вынужден был бы под огнем этой артиллерии отойти обратно и обе бригады имели бы вновь возможность установить связь на своих внутренних флангах.

В этом примере как и в предыдущем, мы видим то какое огромное значение которое имеют бронепоезда в условиях маневренной войны как на стороне обороны, так и на стороне отступления. Несомненно, что наличие бронепоездов на стороне обороны в разобранном примере весьма облегчило бы вопрос обеспечения связи между внутренними флангами бригад.

brunkovska @ 2008-05-03T18:17:00

2008-05-03T14:19:05Z

Несколькими постами, выкладываю кусок, посвященный началу польского наступления под Варшавой. Предполагаю выложить и другие куски, описывающие эти события. Хватает материалов, связанных с наступлению поляков, а вот подробный разбор в деталях катастрофы, которая происходила в рядах РККА требует практически дедуктивного подхода к источникам. Их авторы стремились преуменьшить свою роль в событиях и свалить все на других, свести счеты с недругами из своих. Тем не мнение, подробное восстановление картины происходившего представляется крайне интересным, в связи с проблемой генезиса такого явления как "блицкриг".

Источник: Н. Какурин. Боевые действия крупных войску частей в маневренной войне опыт тактического исследования. ч.I М. 1923.

Машинописный экземпляр этого труда хранится в Ленинке. Я цитировал автора, по возможности используя современную орфографию, и обозначил страницы оригинала.

{91} Отход 10 стрелковый дивизии под натиском противника из под Варшавы 17 августа 1920 г.

В середине августа 1920 г. 10 стр. дивизии в составе XVI армии стояла на подступах к Варшаве, готовясь к атаке предмостных Варшавских укреплений. В ночь с 16 на 17 августа дивизия должна была растянуть свой левый фланг и центр к югу, сменив на соседнем участке (слева) части 8 стрелковой дивизии, которая должна была отойти в армейский резерв. 16 августа начался контрманевр поляков, двинувших 2 армии с фронта Ивангород – Люблин во фланг и тыл армиям Западного фронта, занимавшим линию реки Висла. Первые удары поляков обрушились на слабую и растянутую Мозырскую группу, а затем на 8 стр. дивизию, расположенную левее 10 стр. дивизии. Под вечер 16 августа на участке этой дивизии обнаружилось наступление противника в невыясненных силах на посад Гарволин, который и был вскоре занят противником.

Командование 10 стр. дивизии предполагало активный маневр противника, именно с юга и в течение всей операции опасалось за свой левый фланг. Оно озаботилось сейчас же путем посылки к штабу 8 стр. дивизии одного из ответственных работников штаба ориентироваться в обстановке на участке 8 стр. дивизии и когда для него выяснилась вся серьезность обстановки у соседа приняло ряд предупредительных мер для облегчения и очистки своего тыла от всех излишних обозов и учреждений которые могли его загромоздить в случае неустойки 8 дивизии. Эта предварительная подготовка к возможному бою в трудных условиях произведена была в двух направлениях. Во первых приняты были меры к скорейшему освобождению части сил 8 стр. дивизии путем ускорения их смены, а во вторых принят был ряд мер по разгрузке тыла. Меры эти выражались в следующем:

1) Начальнику артиллерии дивизии приказано было чтобы головные {92} взводы артиллерийских и ружейного парков немедленно передали свои запасы в войска и двинулись за новыми пополнениями в тыл.

2) Обозы II разряда дивизии, группировавшиеся в районе с.с. Вишнев-Збучин, приказано было с рассветом 17 августа перейти в район г. Дрогичин. Последнею мерою преследовалась цель не только разгрузки своей коммуникационной линии, но и подготовки новой, на случай выхода противника на постоянную коммуникационную линию дивизии. (Последнее обстоятельство действительно произошло 18 августа).

3) Начальнику гарнизона г. Ново-Миинска, в котором и в окрестностях которого сосредоточено было много обозов и тыловых частей, регулировать движение обозов, подготовить мосты и дороги в городе и его окрестностях к усиленному передвижению по ним войск и обозов, изучить пути через город.

К рассвету 17 августа выяснилось, что положение на участке 8 стр. дивизии ухудшается с трудно предвидимой быстротой , а 9 ч. утра 17 августа штаб этой дивизии, потеряв управление своими разбитыми по частям бригадами перешел в г. Ново-Минск.

Таким образом, с утра 17 августа 10 стр. дивизия оказалась на внешнем фланге армии, которому угрожало движением противника с юга, т.е. прямо во фланг и в тыл.

2. РАСПОЛОЖЕНИЕ 10 СТР. ДИВИЗИИ 17 АВГУСТА, СОСТАВ ЕЕ ОБЗОР ЗАНИМАЕМОГО ЕЮ УЧАСТКА.

расположение частей 10 стр. дивизии 17 августа усматривается из предполагаемой схемы.

Построение фронта участка 30 стр. бригады равнялось 4 километрам, 29 стр. бригады была растянута на фронте в 8 верст, 28 стр. бригада на левом фланге дивизии занимала участок такого же протяжения. Общее протяжение фронта 10 стр. дивизии равнялось 20 километрам. Дивизионная артиллерия была сосредоточена на участке 30 стр. бригады. Эта бригада прикрывала важнейшее и опаснейшее направление на г. Ново-Миинск, а кроме того по условиям местности участок 30 стр. бригады был более удобен для действий тяжелой артиллерии. В силу растянутости фронта дивизии управление артиллерией было сосредоточено в руках начальников боевых участков.

{93} Состав дивизии к началу боев под Варшавой в круглых цифрах исчислялся в 2500 штыков, 160 сабель при 71 пулемете, 16 легких 3-х тяжелых орудиях и 4-х полевых гаубицах.

Большая часть сил дивизии была расположена в охватывающем их треугольнике железных дорог Варашава-Ново-Минск, Ново-Минск-Пилява, Пилява-Варшава. Треугольник шоссе, как-бы вписанный в железнодорожный треугольник, соединял на участке дивизии посад Милосна с посадом Колболь, этот последний с г. Ново-Минском и Ново-Минск с Молосной. Местность внутри указанных треугольников не представляла никаких особенностей в отношении рельефа; она имела равнинный, но закрытый характер, вследствие обилия лесных площадей. Внутри шоссейного треугольника лес разреженный полями, вырубками, просеками, но все-таки имевший сплошной характер. тянулся от г. Ново-Минска к Вензовке и Млендау полосою шириною в 4-5 верст. Южнее шоссе Милосна Колбелшь, лес приобретал еще более сплошной характер – деревни с окружающими их полями, являлись как бы оазисами в этом лесу. Фронт польского расположения так же пронизывался рощами и лесами; тыл его так же хорошо был маскирован лесом, особенно на участке, примыкавшем к р. Висле. Равнинно-лесистый характер местности стеснял артиллерийский обзор и обстрел, не позволяя пользоваться выгодами массированного огня, а кроме того затруднял управление отдельными тактическими единицами и связь между ними; конечно в таких свойствах участках дивизии были и свои выгоды они давали укрытие ближнему тылу дивизии и вообще маскировали ее расположение.

Шоссе Варшава-Ново-Минск, шоссе Милосна-Колбель, железнодорожная линия Варшава-Пилява могли явиться на участке дивизии вероятнейшими направлениями для развития наступательных операций противника значительными силами. Главнейшими из них командованием дивизией считало (что и подтвердилось впоследствии) направление Варашава-Новоминск, ибо выводило противника к важному дорожному узлу г. Ново-Минску, лежавшему в ближайшем тылу дивизии. Пользуясь этим направлением, с которым совпадали шоссе и линия железной дороги, противник мог использовать все виды своих технических средств борьбы (бронепоезда, танки, бронемашины). Учитывая важность этого направления, командование дивизией и обеспечивало его расположением сильнейшей своей бригады на более узком фронте, чем {94} остальные и расположением всей тяжелой артиллерии дивизии.

В отношении инженерного усиления расположения дивизии удалось сделать немного. Дивизия в предшествующие дни сама вела наступление; полки каждый день были в боях и только 16 августа могли приступить к усилению своего расположения на местности. В отношении подготовки в фортификационном отношении тыла дивизии удалось только рекогносцировать тыловую позицию, к работам на которой должен был приступить 10- инженерный батальон. Более действенные меры были приняты в отношении воспрепятствования противнику использовать искусственные пути сообщения для передвижения его технических средств борьбы. С этой целью была произведена временная порча железных дорог в пределах участка дивизии были минированы железнодорожные мосты и некоторые железнодорожные сооружения и на всех шоссе и на всех шоссе были устроены массивные баррикады из бревен, связанных проволокою, в целях воспрепятствования передвижению по ним неприятельским бронемашинам и танкам. Особенно солидные баррикады были сооружены на участке 30 стр. бригады.

3) ЗАВЯЗКА БОЯ НА УЧАСТКЕ 10 СТР. ДИВИЗИИ И ПОСЛЕДУЮЩЕЕ РАЗВИТИЕ ЕГО.

С рассветом 17 августа противник открыл сильный артиллерийский огонь по всему фронту 10 стр. дивизии Около 9 ч. из донесения начдива 8 стр. выяснилось, что 8 стр. дивизия, как управляемая единица уже исчезла и что ее начальник озабочен в настоящий момент лишь спасение ее тылов и обозов. Действительно с рассвета сплошная лента обозов, в которые местами вклинивались небольшие части артиллерии, заполнило шоссе Колбель-Норво-Минск. Это обстоятельство в связи с отсутствием прямых указаний из штаба армии побудило командование дивизией решиться на принятие боя, хотя бы и висящим на воздухе левым флангом во имя спасения остатков соседей слева дивизии и ее обозов, о чем и было донесено в штаб армии.

Около 10 часов утра противник повел наступление на участок 30 стр. из-за рощ, маскировавших расположением противника, появился его бронепоезд, а на шоссе бронемашины, однако огонь 42 лин. батареи заставил в скорее скрыться. В 13 часов противник вновь повел наступление, на этот раз, введя в дело более значительные силы. Фронт его наступления захватывал участки 30 и 29 стр. бригад. Это было наступление 15 Великопольской {95} дивизии, поддерживаемая огнем многочисленной артиллерии, артиллерией бронепоездов и танками. Главный удар противника направлялся, по-видимому, по левому флангу 30 стр. бригады впереди наступающей пехоты двигались танки, которые, наткнувшись на баррикады, уклонились к югу и направились на расположение 85 стр. полка на участке 29 стр. бригады. 88 стр. полк не выдержал натиска противника и начал осаживать на ф. Бжезины. Для помощи соседу командир 29 стр. бригады приказал своему участковому резерву, батальону 85 стр. полка атаковать противника во фланг от с. Духов в общем направлении ф. Бжезины, но 85 стр. полк равно как и сосед его 86 стр. полк почти одновременно сами были атакованы противником. пользуясь растянутым положением и ничтожным количеством штыков в 85 стр. полку противник прорвал его расположение и прорвался до самого селения Духнов; одновременно с этим и 86 стр. полк под натиском противника начал отход на ф. Пенцлин. Одной из причин такого успеха противника является и то обстоятельство, крайне бедная снарядами, не могла достаточно энергично вести борьбу ни с артиллерией противника, ни с его наступающей пехотой.

Около 14 часов было получено сведение о занятии посада Колбеля противником. В это время ясно уже определялись главные оси наступления противника это были шоссе Варшава-Ново-Минск и шоссе Колбель-Ново-Минск; оба они вели к одному пункту в тылу дивизии г. Ново-Минску и грозили полным окружением дивизии.

4) ОРГАНИЗАЦИЯ ОТХОДА 10 СТР. ДИВИЗИИ НА ПОЛЕ СРАЖЕНИЯ ПОД НАТИСКОМ ПРОТИВНИКА. НАЧАЛО ВЫПОЛНЕНИЯ ОТХОДА.

Сложившаяся обстановка на фронте и на фланге дивизии делала опасным дальнейшее промедление в принятии решения; замедление грозило полным окружением дивизии, почему, не получая никаких указаний от штаба армии, командование дивизией вынуждено было само принять решение об отходе, о чем и было донесено в штаб армии. Около 15 часов были отданы следующие распоряжения об отходе:

1) Командиру 28 стр. бригады приказано, прикрываясь с фронта 84 стр. полком и постепенно загибая левый фланг этого полка в направлении на Отвоцк-Яболнна, остальные два полка бригады и 10-й кав. полк сосредоточить в районе с.с. Глитна, Острог и отсюда либо оказать содействие {96} частям 8 стр. дивизии в районе посада Колбель, либо, двигаясь в направлении на с. Добжин Велький, атаковать противника, наступающего по шоссе Колбель-Ново-Миинск, во фланг; в районе Замене, Микланов 28 стр. бригада должна была искать связи с главными силами своей дивизии.

2) Места для штабов бригад намечались: для 30 и 29 стр. бригад г. Ново-Минск, а 28 стр. бригады ф. Тереславль (временно) . Штаб дивизии предполагалось расположить ф. Осины в 1,5 километрах восточнее г. Ново-Минска на Седлецком шоссе.

3) Израсходованность снарядов тяжелой гаубичной артиллерии и общая малочисленность пехоты, которая в сущности уже являлось перегруженной своей артиллерией побудило командование дивизией в первую очередь снять с позиций тяжелую и гаубичную артиллерию. которым было приказано общей колонной под прикрытием 10 инженерного батальона следовать в г. Венгеров. начальнику артиллерии дивизии приказано было регулировать движение этой колонны и ружейного и артиллерийского парков, согласно указаний штаба дивизии.

4) полевому штабу дивизии было приказано начать поэшелонно переход в новое место своего расположения – ф. Осины.

Пока отдавались эти распоряжения противник продолжал развивать свое наступление: он оттеснил левый фланг 30 бригады 88 стр. полк на с. Вельголяс, а правый фланг 29 стр. бригады – 85 стр. полк отошел под его натиском к с. Концк; в окрестностях этих двух селений оба полка восстановили между собою связь.

Командир 30 стр. бригады, исходя из оценки им общей обстановки решил, что контратака общим резервом 90 стр. полком мало исправит общее положение, но может окончательно растрепать его последний свежий полк, в случае неудачи. Поэтому он развернул 90 стр. полк на западной окраине с Дембе Вельке в виде опоры для отходящих частей бригады. Правый фланг бригады 98 стр. полк осаживал назад в связи с общим отходом дивизии и соседей справа (17 стр. дивизия); этот полк отошел на линию с. Циссе. Пользуясь отходом нашей тяжелой артиллерии, поляки снова выпустили свой бронепоезд, который чиня путь и медленно продвигаясь вперед вслед за своей наступающей пехотой, брал под фланговый огонь части 30 и 29 стр. бригад, постепенно очищая фронт перед 90 стр. полком, 89 {97} стр. и 88 стр. полки 30 стр. бригады отходили назад, пристраивая свой боевой порядок вправо и влево от расположения 90 стр. полка; 29 стр. бригада отходила на фронт с.с. Гурки, Порембы. Полевая артиллерия обеих бригад в это же время поэшеклонно меняла свои позиции назад устраиваясь на линии г. двора Руда. Последний эшелон полевого штаба дивизии вместе с начальником дивизии покинул г. двор руда в 17 часов, после того как все командиры бригад в дополнение к письменным распоряжениям начальника дивизии получили его словесное разъяснение по телефону.

Когда командование дивизией прибыло в с. Осины. (близ фольварка того же наименования), оно нашло там уже вполне оборудованную связь сг. Ново-Минском и получило сведения, что большая часть обозов и артиллерии войсковых частей, которые первые подверглись ударам противника южнее расположения 10 стр. дивизии и потеряв свой путь отступления укрылись за ее фронтом, уже миновали г. Ново-Минск и движутся по Седлецкому шоссе; равным образом было получено донесение, что все тылы дивизии уже получили своевременно распоряжение об отходе и движутся в указанный район. От штаба 17 стр. дивизии имелись сведения, что армейское командование отдало приказ об отходе за линию р. Муховка Ливенец. Однако, хотя та задача, ради которой дивизия стремилась упорно удержать противника, возможно замедляя его натиск и могла считаться в первой своей части выполненной. но командование дивизией не считало возможным и теперь ускорять ее отход. Причины этому были следующие: выход 28 стр. бригады из полуокружения значительно облегчился бы если бы 30 и 29 стр. бригады продолжали вести бой в ее близости; хотя массы войсковых обозов и артиллерийских частей и миновали самый опасный участок пути Кольбель-Ново-минск благополучно, но огни еще в 2-3 ряда занимали шоссе Ново-Минск-Седлец в ближнем тылу дивизии, медленно вытягиваясь на восток. Продолжение отхода без малейшей задержки повлекло бы за собою неминуемую гибель хвостов этих обозов. Поэтому командирам бригад по телефону подтверждено было еще раз о необходимости отходить под натиском противника упорно и методически, устанавливая между собой связь на каждом оборонительном рубеже.

brunkovska @ 2008-04-04T14:16:00

2008-04-04T10:19:16Z

Продолжение боев между первой и второй линией обороны

brunkovska @ 2008-04-04T14:03:00

2008-04-04T10:09:09Z

Остановка наступления на втором рубеже обороны Варшавы бои за подход ко второму рубежу

Продолжение карт из воспоминаний Путны - Варшавская операция

2008-04-04T09:50:28Z

Прорыв первой линии обороны Варшавы

Продолжение карт из воспоминаний Путны - Варшавская операция

2008-04-04T09:30:48Z

Начало Варшавской операции